Стук повторился. Три коротких удара. Мария накинула платок и приоткрыла дверь. На крыльце стоял молодой лётчик. Гимнастёрка была обгоревшей, лицо — в копоти, левая рука бессильно висела вдоль тела. Он едва держался на ногах.
— Наш самолёт сбили... Помогите...
Сказал — и начал оседать на землю.
Мария с дочерью едва дотащили его до сарая.
За поленницей был старый погреб. До войны там хранили картошку, бочки с капустой и банки с солёными огурцами. Теперь это место стало единственным шансом спасти человеку жизнь.
Дочь принесла воду.
Мария осторожно смыла кровь с лица незнакомца.
Только тогда заметила, какой он молодой.
Совсем мальчишка.
Почти ровесник её старшего сына, который уже второй год был на фронте.
Весь день в деревне было неспокойно.
Люди шёпотом говорили, что где-то неподалёку упал советский самолёт.
К вечеру появились немецкие машины.
Начались обыски.
Солдаты заходили в каждый дом.
Открывали сараи.
Переворачивали сундуки.
Протыкали вилами стога сена.
Когда во двор Марии вошёл офицер, дети невольно прижались друг к другу.
— Где лётчик?
Она спокойно посмотрела ему в глаза.
— Не знаю.
Обыск продолжался почти два часа.
Перевернули весь двор.
Разбросали дрова.
Рассыпали картошку из погреба.
Даже сняли доски с пола в сарае.
Но тайник не нашли.
Ночью Мария спустилась к лётчику.
Он уже мог говорить.
— Если станет слишком опасно... отдайте меня.
Она покачала головой.
— Нет.
— Из-за меня погибнете.
— Если начнём спасать только себя... тогда зачем вообще жить?
Через два дня немцы вернулись.
На этот раз уже не с обыском.
Они знали.
Кто-то донёс.
Марии снова предложили выбор.
Назвать место, где скрывается лётчик.
Или...
Она молчала.
Тогда начали допрашивать детей.
Потом мужа.
Потом всех по очереди.
Но никто не сказал ни слова.
Никто.
Даже самый младший.
Лётчика так и не нашли.
А семью расстреляли.
Позже жители деревни всё-таки вывели раненого пилота к партизанам.
Он выжил.
Дошёл до своих.
После войны много раз приезжал на то место.
И долго молча стоял у могилы...
