— Осталось месяца два?
— Ты шутишь? Ей же тридцать! А как же Макс?
Олег ещё спрашивал, но уже понимал: это не шутка. Теперь ничего не будет по-старому.
С Верой они прожили три года. Поженились по любви, но быстро утонули в быту и безденежье. Расставались уже чужими, с облегчением вздохнули, когда разъехались.
От брака остался сын Максик — чудесный мальчик.
Олег платил алименты, но встреч не искал, да и сын не рвался. Максу шесть, он привязан к матери, а Вера — круглая сирота: родители погибли, когда ей было шестнадцать, тётка умерла пять лет назад.
И тут звонок Вериной подруги Лены.
Четвёртая стадия, Вера умирает, Макс остаётся один. Ни отца, ни матери, ни родных.
Куда? В детдом?
Олег сидел в темноте, переваривая.
Сначала хватался за соломинку: может, выздоровеет? Но Лена сказала: метастазы повсюду, шансов нет.
— Ты приедешь?
— Да.
В этот момент он физически ощутил, как рухнул его мир.
…Незадолго до этого Олег встретил Юльку в очереди на кассе.
Влюбился в её шею, потом в неё саму.
Помог собрать рассыпавшиеся продукты, их руки встретились на пакете молока, глаза — и он пропал.
Свадьба должна была быть через месяц.
Ровно через месяц.
А теперь позвонила Лена.
Через два дня Олег приехал к Лене.
Макс сидел с планшетом, поднял кудрявую голову, серьёзно посмотрел.
Они не виделись, наверное, год.
Олег вздохнул: какой же он отец…
Лена сказала:
— К Вере съезди. Макс пока у меня, но у меня командировки. Ты должен решить.
В больнице Олег застыл.
Под простынями лежало высохшее существо, живыми были только глаза.
Вера прошептала:
— У него никого нет, только ты… Не бросай… Документы у Лены. Устала…
И отвернулась.
Дома Олег пил минералку, пытаясь залить душу, и уснул не раздеваясь.
Утром он встретил в аэропорту Юлю.
Она смеялась, обняла.
Дома за чаем он осторожно спросил:
— Ты знаешь, у меня есть сын, шесть лет. Хочу, чтобы вы познакомились.
Юля легко согласилась:
— Конечно! Потом и наши спиногрызики появятся.
Вера умерла через пять дней.
Кремация — несколько человек: Лена, Олег, Макс, пара приятельниц.
Макс не заплакал.
Лена сказала:
— Не знаю, как он переживёт. Но проститься было нужно.
Потом Лена спросила:
— Ты определился?
Олег попросил времени.
Лена уезжала через неделю.
На следующий день Олег привёз Макса к Юле.
Мальчик насупился, а потом заплакал.
Юля быстро подскочила, прижала его к себе, и он затих.
Пили чай с эклерами, Макс зажмурился от удовольствия — первая победа.
Дома, в холостяцкой берлоге, Олег постелил сыну в кабинете.
Утром сварил овсянку.
Макс спросил:
— Папа, ты сдашь меня в детдом? Какая-то тётя на похоронах сказала, что я никому не нужен.
Олег смямлил, перевёл тему — ему было стыдно.
Он мучился весь день.
А к вечеру принял решение.
Написал Юле, что они приедут.
Юля встретила с улыбкой, эклерами, картошкой.
На кухне Олег сказал:
— Вера умерла, Макс один, я хочу забрать его к нам.
Юля тёрла чистую столешницу.
— Нет. Я не могу посвятить жизнь чужому ребёнку.
Олег не поверил:
— Ты предлагаешь отдать сына в детдом?
— Есть хорошие дома. Будем навещать.
— Нет.
— Тогда выбирай: либо я, либо он. Прямо сейчас.
Олег повернулся и увидел в дверях Макса.
Мальчик слушал и ждал.
Олег шёпотом сказал:
— Одевайся, сынок, мы едем домой.
Дома он сел перед телевизором, ничего не видя.
Макс спросил:
— Пап, ты плачешь?
— Соринка… Завтра поедем за вещами.
— Можно мне жить с тобой? Не отдашь?
— Никому не отдам. Ты мой сын. Сделаем тебе классную комнату.
Макс бросился на шею:
— Папочка, я тебя люблю!
Утром забрали вещи, документы.
Макс нашёл игрушечного мопса — Юлькину любимую игрушку.
— Можно с ним спать?
— Конечно, он твой.
Юльки больше нет, Веры нет.
Остались они с сыном.
Надо как-то жить, всё наладить.
Олег знал: они справятся.
