букету из доставки.
— Разводись и не думай даже, — сразу сказала Нина Петровна, когда дочь заехала к ней с продуктами. — Я его ещё на свадьбе раскусила.
— Мам, ты на свадьбе говорила, что он золотой.
— На свадьбе все золотые, — отмахнулась мать. — А я ещё тогда заметила, как он мне сказал, будто я для тёщи слишком молодо выгляжу. Мужик, который тёще комплименты раздаёт, и на стороне не растеряется.
— А ничего, что у него там дети маленькие? — вздохнула Светлана. — Я вот про квартиру эту думаю. Половина моя, юрист сказала. А там дети живут.
— А Антон с Соней где живут? — поинтересовалась мать. — Всё по съёмным мыкаются. Дети у всех есть, Света. Только у твоего Геннадия почему-то на одних детей деньги находятся, а на других нет.
***
Геннадий прилетел в срок и привёз, как всегда, мороженого муксуна и банку брусничного варенья.
— Свет, я сразу в душ, потом поем и спать, двое суток на ногах, — говорил он ещё из прихожей. — Там у вас в аэропорту опять очередь на такси, как раньше за колбасой.
Светлана дождалась, пока муж поест, и села напротив.
— Документы на квартиру привёз?
— Какие ещё документы? А, на квартиру, — вспомнил Геннадий. — Там остались, в Уренгое. В следующий раз привезу, там всё чисто, не переживай.
— А кто в ней сейчас живёт?
— Квартиранты, я же говорил. Семья одна снимает, нормальные люди, платят вовремя.
— И сколько платят?
— Тысяч тридцать пять, — не задумываясь ответил муж.
— А где эти тысячи? Ты мне за год ни копейки сверху не перевёл.
— Так я ими кредит гашу, — выкручивался Геннадий. — Свет, ну что ты как следователь? Муж домой приехал, а у тебя допрос.
— Ты же по телефону говорил, что копил, — напомнила Светлана.
— Часть копил, часть в кредит брал, какая разница?
— Разница в том, Гена, что Витя Сомов тебя в прошлом году в Уренгое видел. В торговом центре, с квартирантами твоими. Мальчишка тебя папой называл.
Геннадий помолчал, а потом заговорил совсем другим голосом.
— Витька трепло, а Людка твоя ещё хуже, — зло сказал он. — Я же его по-человечески просил.
— Значит, это правда?
— Ну правда, и что, — выдохнул муж. — Алёна её зовут. Дети мои, Матвей и Варя. Двенадцать лет уже.
— Двенадцать лет ты мне рассказывал про сорок пять дней и про премии, которые вам режут, — повторила Светлана. — Двенадцать лет я тебе котлеты морозила.
— Котлеты, кстати, дети очень любили, — зачем-то сказал Геннадий. — Особенно с сыром.
— Рада, что хоть кому-то пригодились, — ответила Светлана.
— А что ты хотела? — вдруг перешёл в наступление муж. — Ты тут всё сама. Сама решаешь, сама чинишь, сама с Антоном, сама с матерью моей. Я приезжаю, как в гостиницу. Мне даже полку прибить не дают, ты уже мастера вызвала. Я тут лишний, Свет, а там я нужен.
— Там ты нужен, а тут твои девяносто тысяч, — уточнила Светлана. — Я бы, может, и не вызывала мастеров, если бы ты хоть раз трубку взял, когда у нас в три часа ночи трубу прорвало. Я тогда с соседом в подвале кран искала, а у тебя, оказывается, связь не ловила.
— Я вас не бросал, между прочим, — обиделся муж. — Деньги каждый месяц переводил, Антона выучил. Другие вообще уходят и забывают, а я и там, и тут успевал.
— Антон на бюджете учился и по вечерам в доставке подрабатывал, — напомнила Светлана. — А на ипотеку ты ему отказал, потому что квартиру в Уренгое покупал.
— Им там тесно было, — огрызнулся Геннадий. — В однушке вчетвером, когда я приезжаю. Матвей уроки на кухне делал.
— А Соня у Антона на съёмной в одной комнате с родителями спит, — ответила Светлана. — Ты внучку за этот год сколько раз видел?
Геннадий не ответил. Потом вдруг сменил тон и заговорил мягко, почти ласково.
— Свет, давай по-взрослому. Ну что у нас изменилось-то? Ты двенадцать лет не знала и жила спокойно. Ну узнала теперь, и что? Давай и дальше так. Я тебя не обижу, деньги буду переводить, приезжать буду. Нам с тобой за пятьдесят, какие разводы? Люди же засмеют.
— То есть ты предлагаешь мне делать вид, что я ничего не знаю?
