— Понимаю, — Ира тоже встала. — Но почему об этом я узнаю в последнюю очередь? Почему твоя мама знает, Кирилл знает, ты знаешь, а я — нет? Я кто в этой семье? Мебель?
— Ир, ну не начинай.
— Я не начинаю. Я спрашиваю. Если Оля беременна, это ещё больше повод не сваливать всё на меня в последний момент. Я бы, может, и согласилась. Но не так. Не через ультиматум за обедом.
Антон взял куртку.
— Я поеду к маме.
— Поезжай.
— Ты не хочешь, чтобы я остался?
— Я хочу, чтобы ты был на моей стороне. А ты не на моей стороне. Так что поезжай.
Он ушёл. Ночью Ира сидела на кухне с чашкой чая и слушала, как за окном шумит дорога. Она не плакала. Она просто сидела и думала о том, что за четыре года брака Антон ни разу не сказал матери «нет» — ни по поводу ремонта, ни по поводу отпуска, ни по поводу того, куда ехать на праздники. И сейчас, когда речь шла о её квартире, он снова промолчал.
На следующий день позвонила Людмила Ивановна.
— Ира, ты довольна? Антон у меня ночует. Из-за тебя сын из дома ушёл.
— Он не из дома ушёл. Он ушёл от разговора.
— Ты его выгнала.
— Я его не выгоняла. Он взрослый человек.
— Ира, имей совесть. Это же не навсегда. Полгода.
— Людмила Ивановна, я вам уже сказала. Я не против помочь. Я против того, чтобы за меня решали. Если Кирилл с Олей хотят пожить у нас — пусть придут и спросят меня лично. Без вас.
— Значит, ты хочешь, чтобы они унижались.
— Я хочу, чтобы они со мной поговорили. Это не унижение. Это нормально.
Свекровь положила трубку.
Через три дня пришёл Кирилл. Один, без Оли. Ира впустила его, напоила чаем. Они сели на кухне.
— Ир, я не знал, что мама так всё повернёт, — сказал он. — Я думал, вы с Антоном уже договорились.
— Мы не договаривались. Я вообще узнала об этом за столом, как и ты.
Кирилл помолчал.
— Слушай, если честно, мы с Олей уже нашли комнату. Снимем. Просто мама хотела, чтобы мы сэкономили.
— Понимаю.
— Ты на меня не злись.
— Я не злюсь. Я злюсь на то, что меня не спросили. И ещё на то, что Антон знал про Олю и молчал.
Кирилл опустил глаза.
— Он не знал. Я маме сказал, а мама ему. Он сам недавно узнал.
— Всё равно. Он мог мне сказать.
— Мог, — согласился Кирилл. — Но он боится с ней спорить. Ты же знаешь.
— Знаю. И это моя главная проблема. Не квартира. А то, что мой муж не умеет говорить «нет» своей матери.
Кирилл ушёл. Вечером Ира позвонила Антону.
— Ты домой когда?
— Не знаю. Ты извиниться не хочешь?
— За что?
— За то, что устроила при всех.
— Антон, я ничего не устраивала. Я задала один вопрос. Если твоя семья считает это скандалом, это их проблема.
Он положил трубку.
Ещё через три дня позвонила Оля. Ира удивилась — они почти не общались. Голос у Оли был тихий и немного дрожал.
— Ира, здравствуйте. Это Оля.
— Привет.
— Я хотела извиниться. Я не знала, что Людмила Ивановна так всё подаст. Мы с Кириллом правда думали, что вы уже договорились. Я бы никогда не согласилась вот так, без спроса.
— Я знаю. Кирилл приходил.
— Он мне рассказал. Ира, я не хочу, чтобы из-за нас вы с Антоном ссорились.
— Мы не из-за вас ссоримся. Мы ссоримся из-за того, что он не может сказать матери «нет».
Оля помолчала.
— Я понимаю. У меня мама такая же. Я поэтому и молчу всегда. Легче согласиться.
— Я знаю, что легче. Но я так не могу.
— Я вас понимаю, — сказала Оля. — Правда.
Они попрощались. Ира положила трубку и впервые за эти дни почувствовала что-то похожее на облегчение. Хотя бы один человек в этой семье её услышал.
Антон приехал через неделю. Не с извинениями — с предложением.
— Давай так. Кирилл с Олей снимают. Ты довольна?
— Я не «довольна». Я просто хочу, чтобы в следующий раз меня спрашивали.
— Хорошо. В следующий раз спрошу.
— Не «в следующий раз». А вообще. Всегда. Это моя квартира, Антон. И моя жизнь.
— Понял.
— Нет, не понял. Ты сейчас говоришь «понял», чтобы я отстала. А через месяц будет то же самое. Твоя мама позвонит, что-то решит, ты согласишься, а я узнаю последней.
— Ир, ну что ты как маленькая.
