Квартиру Ира получила от бабушки. Двухкомнатную, с высокими потолками и старой лепниной. Бабушка не стало, когда Ире было двадцать три. Ира тогда только закончила университет, работала младшим редактором в издательстве и не знала, как жить дальше. Квартира стала её опорой. Она сделала ремонт сама — не за один год, по частям. Сначала кухню, потом комнаты, потом ванную. Вложила в неё все свои сбережения. Кабинет — бывшая бабушкина спальня — она оборудовала под работу, потому что через два года перешла на удалёнку и стала писать тексты на заказ.
Всё случилось после второго блюда. Людмила Ивановна отложила салфетку и сказала:
— Ну что, дети. Мы с Антоном уже всё обсудили. Кириллу с Олей надо где-то жить. Поживут у вас полгода, пока не встанут на ноги. Я им уже пообещала.
Ира замерла с вилкой в руке. Она посмотрела на свекровь, потом на Антона. Антон смотрел в свою тарелку и молчал.
— Что значит, пообещали мою квартиру? — спросила Ира. — А меня спросить?
За столом стало тихо. Оля подняла глаза и тут же опустила. Кирилл отставил стакан с водой.
— Как это — твою? — удивилась Людмила Ивановна. — Вы же семья. Антон тоже там живёт.
— Антон там живёт, потому что я его туда пустила, — ответила Ира ровно. — Квартира моя. Она мне от бабушки осталась. В документах написано моё имя. И решать, кто в ней будет жить, тоже мне.
— Ирочка, ну что ты как маленькая, — свекровь улыбнулась, но глаза у неё остались холодными. — Полгода всего. Кирилл же не чужой.
— Я не говорю, что чужой. Я говорю, что меня не спросили.
Антон, наконец, поднял голову.
— Ир, ну давай не при гостях.
— Нет, давайте именно при гостях и разберёмся, — сказала Ира.
Кирилл встал.
— Слушай, если есть проблема, мы найдём другое жильё.
— Кирилл, сядь, — сказала Людмила Ивановна. — Никакого другого жилья. У Иры две комнаты, одна свободная.
— У нас нет свободной комнаты, — сказала Ира. — У нас кабинет. Там стоит мой рабочий стол, там я работаю. Я на удалёнке, если кто забыл.
— Ну поработаешь на кухне, — отмахнулась свекровь. — Полгода можно и потесниться.
Ира положила вилку на край тарелки. Она не повышала голос, но говорила так, что за столом стало неуютно.
— Людмила Ивановна, я не против помочь. Правда. Но есть разница между «помочь» и «решить за меня». Вы решили за меня. Антон, судя по всему, тоже решил за меня. И теперь вы удивляетесь, что мне это не нравится.
— Ты эгоистка, — сказала свекровь.
— Возможно. Но квартира всё равно моя.
— А Антон, значит, никто? — Людмила Ивановна повысила голос. — Он тебе никто?
— Он мой муж. И если бы он хотел кого-то пустить в наш дом, он должен был сначала поговорить со мной. Как вы думаете, если бы я без его ведома позвала жить своих родственников, ему бы понравилось?
Людмила Ивановна не нашла что ответить. Оля тихо сказала:
— Может, мы правда снимем.
— Оля, помолчи, — отрезала свекровь.
Обед закончился быстро. Оля вызвала такси, Кирилл ушёл с ней, ни с кем не попрощавшись. Людмила Ивановна ушла на кухню и стала громко мыть посуду. Антон вышел на балкон.
Ира сидела одна в комнате и смотрела на часы. Через двадцать минут она собралась и сказала, что поедет домой сама, на метро. Антон не стал её удерживать.
Дома она закрылась в кабинете и просидела там до вечера. Антон вернулся поздно.
— Поговорим? — спросил он из-за двери.
— Заходи.
Он вошёл и сел на диван. Вид у него был уставший.
— Ир, ну зачем ты так? Мама хотела как лучше.
— Ты сказал ей «да», не спросив меня.
— Я не говорил «да». Я сказал, что подумаем.
— Кирилл сказал «мы с Антоном всё обсудили». Значит, ты обсуждал. Со мной — нет.
Антон помолчал.
— Я знал, что ты будешь против.
— И поэтому решил не спрашивать.
— Я думал, ты согласишься. Ну правда, полгода. Они же молодые, им тяжело. Оля на четвёртом месяце, ты знала?
Ира замерла.
— Нет. Не знала. И это ничего не меняет.
— Как это не меняет? — Антон встал. — Им ребёнка растить негде. Ты понимаешь вообще?
