Родители жениха не вернулись. Позже выяснилось, что они вызвали такси и уехали в город. Инна Викторовна написала сыну сообщение: «Мы уехали, чтобы не портить вам вечер. Позвони, когда всё успокоится». Он не позвонил ни в тот вечер, ни на следующий день.
Праздник дотянули до одиннадцати. Гости старались вести себя как обычно, танцевали, фотографировались, но атмосфера была уже другая. Люди улыбались и одновременно поглядывали на часы. Кто-то ушёл раньше, сославшись на детей и дорогу.
Утром Алина и Денис уехали. Они сняли на две ночи номер в Подмосковье, и Алина собиралась провести там медовый уикенд. Она зашла домой за сумкой, пока Денис ждал в машине.
— Мам, мы поехали.
— Хорошо.
— Я не знаю, когда вернусь.
— Алина.
— Что?
Светлана Петровна хотела сказать многое. Что она всё сделала ради неё. Что она год молчала и ещё десять лет будет молчать, если надо. Что кредит она отдаст сама, никто ей не должен. Но она посмотрела на дочь и сказала другое:
— Возьми тёплый свитер. Вечером будет холодно.
Алина молча взяла свитер из шкафа, положила в сумку и ушла. Дверь закрылась тихо.
Через месяц Денис нашёл работу — на складе, с графиком два через два, с зарплатой чуть ниже, чем у Алины, но постоянной. Алина об этом матери не сказала. Светлана Петровна узнала от общей знакомой, которая увидела Дениса в форме на проходной.
Через два месяца Алина позвонила.
— Мам, привет. Как ты?
— Нормально. Как вы?
— Нормально. Мы снимаем квартиру.
Разговор получился короткий. Они созванивались раз в две недели, потом раз в месяц. Алина приезжала на Новый год, одна. Денис остался дома — сказал, что нездоров. Светлана Петровна поняла, что это значит.
С родителями жениха она не общалась совсем. Инна Викторовна удалила её из списка контактов и перестала отвечать на поздравления. Виктор Львович один раз позвонил, но разговора не вышло: оба говорили вежливо и ни о чём.
Кредит Светлана Петровна отдавала два года. Она ни разу об этом не пожалела вслух — никому. Работала, ходила в магазин, смотрела по вечерам сериалы, вязала Алине носки, хотя знала, что та их, наверное, не носит. Носки лежали в ящике, аккуратно связанные, по парам.
Иногда Светлана Петровна думала: если бы можно было вернуться в тот вечер, что бы она сделала? И каждый раз отвечала себе по-разному. Иногда — что промолчала бы. Иногда — что сказала бы ещё раньше, до свадьбы, на той самой встрече, где Инна Викторовна обещала половину. А иногда — что сказала бы точно так же, потому что кто-то должен был сказать это вслух.
Однажды в марте она случайно увидела фотографию в соцсетях. Алина выложила снимок: она, Денис и двое маленьких детей в парке. Максим держал Соню за руку, Алина сидела на корточках и что-то говорила девочке, Денис стоял рядом. Все улыбались. Подпись была короткая: «Наши».
Светлана Петровна смотрела на эту фотографию долго. Она увеличивала и рассматривала лица, искала в них что-то — и не находила. Дочь выглядела уставшей, но спокойной. Денис похудел. Дети были чужие, но смотрели в камеру доверчиво.
Она закрыла приложение и отложила телефон.
— Ну и хорошо, — сказала она вслух, в пустой квартире. — Ну и хорошо.
Никто ей не ответил. За окном темнело, на кухне гудел холодильник. Светлана Петровна достала из ящика недовязанный носок, посмотрела на него и убрала обратно.
Она не жалела, что сказала правду. Она жалела только о том, что правда оказалась такой, что после неё уже нельзя было сесть за один стол, как раньше. И ещё она думала — тихо, про себя, — что у неё когда-нибудь появятся внуки, то она, скорее всего, будет видеть их нечасто. И, может быть, никогда.
Автор: Женский журнал Cook-s
