Первое время всё было почти хорошо. Анна старалась быть удобной: мыла посуду сразу после ужина, не разбрасывала свои вещи, тихо разговаривала по телефону, чтобы не мешать. Дмитрий работал в логистике, уходил рано, возвращался поздно, и Анна часто оставалась со свекровью вдвоём. Валентина Петровна была не злая — скорее въедливая. Она любила порядок, любила знать, кто куда пошёл и зачем. И постепенно её забота становилась всё плотнее.
- Аня, а что это ты вчера так долго в ванной сидела? — спрашивала она за завтраком.
- Я мылась, — отвечала Анна.
- Сорок минут? Ну-ну.
Или так:
- Аня, ты новое платье купила? Сколько отдала? Ой, дорого. Я бы за такие деньги три взяла.
Анна улыбалась, кивала, старалась не обращать внимания. Но внутри всё копилось, слой за слоем.
Первым тревожным звоночком стал телефон. Анна заметила, что утром гаджет лежит не совсем там, где она его оставила. Она клала его экраном вверх у зарядки, а находила экраном вниз или чуть сдвинутым в сторону. Сначала списала на свою забывчивость. Потом заметила, что из сумки пропадают мелочи — не деньги, нет, а, скажем, чек из аптеки или визитка парикмахерской. Словно кто-то перебирал содержимое и не всегда возвращал всё на прежнее место.
Однажды Анна вернулась из магазина раньше обычного и услышала из своей комнаты шорох. Она вошла — Валентина Петровна стояла у её сумки, которая лежала на стуле. Свекровь вздрогнула, выпрямилась и сказала с улыбкой:
- Я думала, ты кошелёк потеряла. Вчера ты его искала.
Анна растерялась и ответила:
- Я его нашла. Спасибо.
Кошелёк она не искала. Но спорить не стала. Дмитрий в тот вечер устал, и она решила его не расстраивать. Ей казалось, что мелкие неудобства не стоят большого разговора. Так она думала ещё несколько месяцев. А потом перестала думать — начала действовать.
Идея пришла не сразу. Анна долго не решалась. Ей было неприятно даже представлять, что придётся устраивать какую-то проверку. Но и жить дальше так, чувствуя, что каждый твой шаг известен, было невыносимо. Она всё чаще ловила себя на том, что прячет телефон в карман , что не оставляет переписки открытой, что боится лишний раз позвонить маме, потому что свекровь слушает. Это уже не было похоже на жизнь. Это было похоже на постоянный экзамен, который ты никогда не сдашь.
Однажды вечером Анна сидела у окна и смотрела, как за стеклом моросит дождь. Дмитрий ещё не пришёл. На кухне гремела посуда — Валентина Петровна мыла чашки. Анна достала телефон и открыла приложение с диктофоном. Потом посмотрела на свою сумку — обычную, тканевую, с двумя отделениями, которую она каждый день носила на работу. И поняла, что лучшего места для «сюрприза» не найти.
На следующий день всё сложилось само собой. Дмитрий уехал в командировку на два дня, Валентина Петровна собиралась на встречу с подругой, но потом позвонила и сказала, что та приболела. Анна услышала это из коридора. Она быстро собралась и сказала:
- Я в магазин.
- Иди, иди, — отозвалась свекровь. — А то ты всё дома сидишь.
Анна взяла только пакет и кошелёк, сумку на стул, как обычно, включила диктофон на телефоне и оставила гаджет экраном вверх у зарядки — совсем как всегда. Потом бесшумно вышла, спустилась во двор, села на лавочку и стала ждать. Сердце стучало где-то в горле. Она то и дело смотрела на часы. Через двадцать минут она вернулась.
В квартире пахло чем-то варёным. Валентина Петровна была на кухне и что-то помешивала в кастрюле. Услышав шаги, она обернулась:
- Ты чего вернулась? Забыла что?
- Да, телефон забыла, — сказала Анна и прошла в комнату.
Телефон лежал на прежнем месте. Сумка тоже. Но диктофон всё записал. Анна надела наушник, включила файл и стала слушать, сидя на краю кровати. Сначала был шорох. Потом скрип стула. Потом голос свекрови, тихий, ворчливый, будто она разговаривала сама с собой:
- Так. Опять всё в кучу накидала. Ну куда столько чеков-то…
Пауза. Шелест бумаги.
- Ага, значит, в аптеку ходила. Интересно, зачем. Не сказала.
Ещё пауза. Дальше — уже громче, с раздражением:
