приходила туда совершенно свободно — уже не как гостья сына, а почти как хозяйка.
Однажды Ирина встретила её у подъезда. Галина Петровна несла пакет с продуктами и остановилась первой.
— Довольна теперь? — спросила она. — Детей таскаешь туда-сюда, Максим один живёт.
— Он не один. Вы же к нему приходите.
— Я мать, я обязана поддержать сына.
— Поддерживайте. Я не запрещаю.
— А ключ мне всё равно вернут. Это квартира моего сына.
Ирина не стала спорить. Ей уже было важнее не переубедить Галину Петровну, а дождаться, способен ли Максим хоть раз принять решение сам.
Месяц тянулся странно. Первую неделю ей казалось, что Максим вот-вот приедет. Не с цветами и не с красивой речью — она бы и не поверила. Просто скажет: «Давай обсудим». Она даже была готова признать, что сама сделала неправильно, когда поменяла личинку тайком. Можно было предупредить заранее. Можно было дать ему новый ключ в тот же день на работе. Но главного она менять не собиралась.
Максим не приехал.
Он звонил детям. Забирал их по субботам. Однажды прислал Ирине фотографию, как они втроём едят пиццу у Галины Петровны. Свекровь сидела рядом, улыбалась, словно ничего не произошло.
На третьей неделе Максим написал: «Мама считает, что после такого ты сама должна извиниться».
Ирина ответила одним предложением: «Я жду твоего решения, а не маминого».
Он не ответил.
В последний день месяца она утром отвела детей в школу и сад, потом поехала не на работу. Документы лежали в папке уже несколько дней. Свидетельство о браке, копии свидетельств о рождении детей, бумаги по квартире, выписки по платежам. Ирина долго надеялась, что папка так и останется лежать на верхней полке у родителей.
Но Максим выбрал молчание. А точнее — выбрал привычный порядок, в котором мать могла войти куда хотела, а жена должна была терпеть, чтобы никого не обидеть.
Ирина подала заявление на развод. Одновременно занялась алиментами и разделом имущества, потому что квартира была общей и делать вид, будто вопроса не существует, она не собиралась.
Максим позвонил вечером.
— Ты правда подала?
— Да.
— Даже не предупредила.
— Я дала тебе месяц.
— Я думал, ты остынешь.
— А я думала, ты подумаешь.
— Ира, ну нельзя же разрушать семью из-за того, что мама приходила в гости!
— Нельзя разрушать семью из-за ключа, Максим. А вот годами делать вид, что мнение жены ничего не значит, вполне можно. Ты это и делал.
— Ты сейчас всё на меня сваливаешь.
— Я ничего уже не сваливаю. Я подала документы.
Он долго молчал, потом спросил:
— А квартира?
— Будем делить как положено. Это общее имущество.
— Мама сказала, что ты не имеешь права меня оттуда выкинуть.
Ирина устало усмехнулась.
— Вот и хорошо, что мама рядом. Пусть теперь объясняет тебе всё остальное тоже.
После разговора она выключила звук на телефоне и пошла за детьми. Настя вышла из школы с рюкзаком набекрень и сразу начала рассказывать про пятёрку по математике. Лёша позже показал рисунок, где вся семья почему-то стояла возле огромного зелёного дома. Ирина не стала спрашивать, почему папа нарисован отдельно от остальных.
Максим ещё несколько раз пытался вернуть разговор к тому, кто был прав в тот вечер у двери. Галина Петровна писала, что Ирина «лишает детей отца». Но месяц, который она дала мужу, уже закончился, и вместе с ним закончилось её ожидание.
Самое горькое было даже не то, что брак дошёл до развода. Ирина до последнего надеялась, что Максим увидит простую вещь: его не заставляли отказаться от матери. От него требовали только перестать отдавать ей право распоряжаться чужим домом. Но для него это оказалось слишком большой уступкой.
А новый замок так и остался в двери. Только теперь дело было уже не в том, кому достанется дубликат…
Автор: Психология ужаса/Рассказы
