Она знала, что этот разговор будет именно таким. Мать услышит не то, что дочь говорит про собственную жизнь, а то, что её жизнь объявили ошибкой. Для Тамары Петровны это было почти невыносимо. Если Ольга могла уйти от Сергея, получалось, что и она когда-то могла уйти от мужа. А значит, все эти годы терпения были не единственно возможным вариантом.
С этим Тамара Петровна мириться не хотела.
— Я не прошу тебя разводиться с папой задним числом, мам. Я вообще ничего не могу изменить в твоём прошлом. Но своё будущее я ещё могу изменить.
— Ты ещё пожалеешь.
— Возможно.
— Вот останешься одна в пустой квартире и тогда вспомнишь мои слова.
— Лучше в пустой квартире, чем с человеком, который роется у меня в сумке.
— Опять ты про деньги.
— А про что мне говорить? Он позавчера взял у меня восемь тысяч.
— Зачем?
— Другу должен был. Якобы.
— И что?
— А то, что эти деньги были на коммуналку и стоматолога. И он знал это.
Тамара Петровна нахмурилась.
— Восемь тысяч — это, конечно, нехорошо.
— Нехорошо? Мам, он открыл мою сумку, вытащил деньги из кошелька и ушёл. Потом вернулся ночью и сказал: «Не строй из себя бухгалтершу, я верну».
— Вернёт.
— Чем?
Мать промолчала.
Ольга встала, прошла в комнату и вернулась с тонкой папкой. В ней лежали копии заявления на развод, договор с мастером по замкам и несколько распечаток банковских переводов.
— Я за последний год перевела за квартиру двести восемьдесят тысяч. Аренда, коммуналка, интернет. Сергей — двадцать две тысячи. Один раз, когда ему заплатили за ремонт машины знакомому.
— Зачем ты это считала?
— Потому что устала слышать, что я всё преувеличиваю.
— Семью нельзя считать в деньгах.
— А когда один человек живёт за счёт другого, очень даже приходится.
— Ты стала жёсткая.
— Наверное.
— Раньше ты была другая.
— Раньше я ещё верила, что Сергей действительно ищет работу.
На самом деле решение о разводе созревало не один день.
Неделю назад Ольга вернулась домой раньше обычного. В офисе отключили электричество, сотрудников отпустили. Она поднялась в квартиру около четырёх и услышала голоса ещё из коридора.
Сергей сидел на кухне с приятелем Лёней. На столе стояли пиво, нарезанная колбаса и коробка пиццы.
— О, ты чего так рано? — удивился муж.
Ольга посмотрела на стол.
— Это на какие деньги?
— Господи, опять бухгалтерия началась.
— Серёж, у тебя вчера не было денег даже на проезд.
Лёня почувствовал себя неловко и быстро ушёл.
После него Сергей минут десять доказывал, что жена унижает его перед друзьями. Потом признался, что взял три тысячи из конверта в шкафу.
В том конверте Ольга держала деньги на курсы повышения квалификации.
— Ты полез в мой шкаф?
— Не начинай.
— Ты знал, зачем эти деньги.
— Верну я. Сколько можно?
— Когда?
— Когда работу найду.
— Ты её три года ищешь.
Тогда Сергей впервые сказал ей то, что окончательно всё изменило:
— А зачем мне хвататься за первое попавшееся, если ты нормально зарабатываешь? Не голодаем же.
Вот и всё.
Без крика, без скандала, почти лениво.
В тот вечер Ольга поняла, что никакой временной трудности больше нет. Сергей не собирался возвращаться к прежней жизни. Его вполне устраивала нынешняя.
На следующий день она подала заявление на развод. Потом договорилась с хозяином квартиры о том, что будет съезжать после окончания оплаченного месяца. А ещё нашла небольшую студию ближе к работе. Не квартиру мечты, зато свою территорию хотя бы на ближайший год.
Сергей узнал о разводе случайно, увидев письмо от юриста в её электронной почте на домашнем ноутбуке.
Скандал был страшный.
— Ты даже со мной не поговорила!
— Я говорю с тобой три года.
— Вот так просто взяла и решила?
— Не просто.
— И куда я пойду?
Этот вопрос прозвучал раньше, чем «почему» и «ты меня больше не любишь».
Ольга тогда только покачала головой.
— Не знаю, Серёж. Тебе тридцать три года.
— К Лёне, что ли?
— Куда хочешь.
Он собрал рюкзак и ушёл к приятелю, уверенный, что жена через пару дней остынет. Через три дня позвонил Тамаре Петровне.
