Ольга поднялась на третий этаж, чемодан бился о ступеньки. Позвонила.
Дверь открыла мать — Нина Павловна, в старом халате, с очками на носу.
— Оленька? — Она сразу всё поняла по лицу дочери, по чемодану, по мокрым волосам. — Заходи, заходи скорее, вымокла вся.
Ольга шагнула через порог, поставила чемодан у стены — там же, где он стоял в детстве, когда она возвращалась из институтского общежития на выходные.
— Мам, я... — начала она и замолчала, не находя слов.
— Потом расскажешь. — Нина Павловна взяла у неё из рук свёрток с чашкой, развернула, ахнула. — Бабушкина пара! Ты и её забрала?
— Забрала. — Ольга опустилась на табурет у знакомого с детства кухонного стола. — Единственное, что действительно было моим в том доме.
Мать поставила чайник, достала из шкафа сушки — те самые, с маком, которые покупала всегда, сколько Ольга себя помнила.
— Значит, ушла.
— Ушла. — Ольга обхватила кружку с горячим чаем обеими руками, впервые за вечер почувствовав, как отпускает напряжение в плечах. — Знаешь, что самое странное, мам? Он ждал, что я разрыдаюсь, начну умолять остаться. А я вещи собрала быстрее, чем он опомнился.
Нина Павловна села напротив, накрыла руку дочери своей — сухой, тёплой, знакомой с самого детства.
— Ты давно к этому шла. Я же видела, как ты в последний год похудела, осунулась. Думала — работа. А оказалось...
— Оказалось, работа тут ни при чём.
За окном дождь стихал, переходя в мелкую морось. Ольга поставила чашку на блюдце — звон фарфора тихо разнёсся по кухне, чистый, ясный, будто напоминание, что не всё в её жизни разбилось этим вечером.
Утром пришло сообщение от Артёма: «Переведу деньги, только не подавай в суд, прошу». Она прочитала, отложила телефон и пошла ставить чайник для матери.
Часть дома у неё теперь была только эта — трёхкомнатная квартира на третьем этаже, где пахло сушками с маком и где чашка с блюдцем стояла на своём законном месте, за стеклом старого серванта, дожидаясь своего часа тридцать лет — и наконец его дождавшись.
— Мам, — сказала Ольга через несколько дней, разбирая чемодан, — а что если я вазочку твою хрустальную на видное место переставлю? Хватит ей в шкафу пылиться.
Нина Павловна улыбнулась — тихо, но уверенно.
— Переставляй. Самое время.
Автор: Вероника Петровна
