Сергей сидел рядом с ней за длинным столом, накрытым белой скатертью, и нервно крутил в пальцах салфетку. Анна покосилась на него – под глазами залегли тени, плечи ссутулены, он уже выпил два бокала красного. Она знала, что он чувствует себя плохо: четвёртый месяц без работы, рассылка резюме впустую, а мать продолжает гордо рассказывать соседкам, какой у неё «занятой и востребованный сын». Анна никому не говорила об их финансовой яме – ипотека, два кредита, скромные запасы, которые таяли с каждым днём. Она тянула всё на себе, и Сергей, когда они оставались вдвоём, шептал: «Прости, я скоро найду работу». Он искал, но рынок был жесток.
Гости шумели – тётки, дядья, старые друзья свекрови, соседи из дома напротив. Алёша сидел за столом прямо со своим новым планшетом, никак не мог с ним расстаться. Анна улыбнулась сыну и подмигнула.
Но Тамара Ивановна, как только все расселись и выпили по первой, перевела взгляд на планшет.
– Ну-ка, покажи, что там у внука, – произнесла она с той сладкой интонацией, за которой всегда следовал укол. – Надеюсь, не очередную стрелялку дурацкую?
Это был планшет новейшей модели, с большим экраном и стилусом – Анна выбирала его три вечера, сравнивая характеристики, чтобы он подходил и для учёбы, и для рисунков. Но Тамара Ивановна скривилась, как от лимона. Она обвела взглядом гостей, выдержала театральную паузу и произнесла так, чтобы слышали все:
– И сколько же такое удовольствие стоит? Дорого, поди? А ты, Анна, не боишься, что ребёнок будет сутками в него пялиться? В наше время были книжки, настольные игры, живое общение. А теперь – планшеты, гаджеты, всё через экран. И потом удивляемся, почему дети не хотят читать.
– Это не просто игрушка, – спокойно ответила Анна, стараясь сдержать голос. – Ему для школы, для развивающих приложений, плюс он рисует. Я советовалась с учителем.
– Учителем, – передразнила свекровь. – Скажи лучше, что этот планшет у тебя теперь вместо няньки. А деньги-то, деньги! Серёжа, ты что, одобряешь такие траты? – она повернулась к сыну, но тот потупил взгляд и промолчал. – Я понимаю, у вас молодая семья, но разумность никто не отменял. Небось за Сергея зарплату куплено, а ты, Анна, распоряжаешься как своей собственной.
В голосе свекрови звенела сталь. Гости притихли, кто-то закашлялся, кто-то сделал вид, что рассматривает салат. Анна почувствовала, как щёки начинают гореть, но внутри вдруг наступила странная холодная ясность. Она вспомнила все семь лет – как свекровь приходила без приглашения и критиковала уборку, как забирала Алёшу на выходные и кормила его только тем, что считала «полезным», игнорируя аллергию, как при каждом удобном случае вставляла шпильку про её карьеру: «Ты бы лучше дома сидела, чем по начальникам бегать». И Анна всегда молчала, потому что не хотела скандалов, потому что Сергей просил: «Не обращай внимания, она старая». Но сейчас она поняла, что больше не может.
– Тамара Ивановна, – произнесла Анна, и голос её прозвучал ровно, – позвольте мне сказать.
Она поднялась со стула, достала из сумочки телефон и быстро открыла банковское приложение. Пальцы не дрожали – они делали это сотни раз, проверяя баланс, оплачивая счета. Анна повернула экран к свекрови и громко объявила:
– Вот выписка за последний месяц. Этот планшет куплен с моей премии – отдельным платежом. Ни копейки из общего бюджета, как вы любите выражаться. Я зарабатываю достаточно, чтобы позволить сыну то, что ему нужно. И да, я распоряжаюсь деньгами, которые сама заработала, – потому что, кроме меня, в этой семье сейчас никто не приносит стабильный доход.
Она сделала паузу и оглядела стол. Лицо свекрови вытянулось, брови поползли вверх. Гости заёрзали, старый дедушка-сосед поперхнулся.
– Вы, наверное, не знаете, – продолжила Анна, переведя взгляд на Сергея, который побледнел как мел, – а может быть, и знаете, но предпочитаете не замечать. Ваш сын, Сергей, уже четыре месяца без работы. Он ищет, он старается, он разослал больше ста резюме, но рынок сейчас такой. И я тяну ипотеку, два
