Света закрыла глаза на секунду.
Ключ. Конечно. Ещё один давний спор. Олег когда-то дал матери запасной комплект «на всякий случай». Света просила забрать. Олег говорил, что это глупо: вдруг они уедут, вдруг кошку надо будет покормить, вдруг потечёт кран. Кошки у них не было, а кран при аварии всё равно открывал бы сантехник, но ключ оставался.
Теперь «всякий случай» сидел на диване и пил её чай.
— Лариса Дмитриевна, я не хочу с вами ругаться. Правда. Соберите вещи и езжайте куда-нибудь на ночь. Когда Олег придёт, мы обсудим, что делать дальше.
— Я уже всё собрала, — отрезала та. — И никуда их не повезу. У меня спина больная. Ты вообще представляешь, сколько сил потрачено?
— Представляю. Но это было ваше решение.
— Какая же ты всё-таки… — свекровь прищурилась. — Всё считала, что ты просто холодная. А ты жадная. Обыкновенная жадная стерва. Для родной матери мужа угла пожалела.
Света побледнела.
— Не смейте меня оскорблять в моём доме.
— В твоём? — Лариса Дмитриевна повысила голос. — А сын мой тут кто? Постоялец? Он половину кредита платит! Значит, и я имею право у сына несколько месяцев пожить.
— Нет. Не имеете. Это не так работает.
— Работает, не работает… Вы все сейчас умные стали. Семья вам мешает. Только брать умеете. Когда я Олегу на первый взнос сто тысяч дала, тогда почему-то никто меня в гостиницу не посылал.
Этот аргумент Света слышала уже много раз. Три года назад Лариса Дмитриевна действительно дала им сто тысяч рублей. Не на весь первый взнос и не как займ — как свадебную помощь, о которой сама же торжественно сказала: «Молодым на старт». Но с тех пор эти сто тысяч всплывали в каждой крупной ссоре, будто за них она купила бессрочный абонемент на участие в их браке.
— Если хотите, мы вернём вам эти деньги, — сказала Света.
— Ой, не смеши. Сейчас вернёте, через три года. И вообще дело не в деньгах.
— Вот именно. Дело в том, что вы решили за нас.
Лариса Дмитриевна встала.
— Я ничего у тебя не прошу. Поставлю раскладушку, если диван жалко. Еду сама куплю. В ванную буду ходить, когда вы не ходите. Что ещё тебе надо?
— Чтобы вы жили у себя.
— Я сдала квартиру.
— Это ваша проблема.
— Я мать Олега!
— И что?
Свекровь замерла, будто именно это короткое «и что» стало самым страшным оскорблением за вечер.
Света поняла, что дальше спокойного разговора не будет. Она посмотрела на чемоданы и вдруг почувствовала почти физическую необходимость убрать их из комнаты. Хотя бы один. Хотя бы освободить проход и показать, что решение Ларисы Дмитриевны не стало фактом только потому, что та первой привезла багаж.
Она взялась за ручку серого чемодана.
— Что ты делаешь? — насторожилась свекровь.
— Вывожу его в коридор.
— Поставь!
— Нет.
Света потянула чемодан. Он был тяжёлый, колёса зацепились за край ковра.
Лариса Дмитриевна мгновенно бросилась вперёд и буквально уселась сверху, прижав обеими руками ручку.
— Вот теперь попробуй! — выпалила она. — Сын придёт и посмотрит, как ты мать из дома вышвыриваешь.
Ситуация была настолько нелепой, что Света на секунду растерялась. Перед ней сидела взрослая женщина на чемодане, как ребёнок на санках, и с вызовом смотрела снизу вверх.
— Встаньте.
— Не встану.
— Лариса Дмитриевна.
— Сначала дождёмся Олега.
— Я не обязана ждать мужа, чтобы решать, кто будет жить в моей гостиной.
— Конечно! Ты у нас главная! Сначала сына от матери оттёрла, теперь меня на улицу! Хозяйка нашлась!
— Я никого от вас не оттирала.
— Да? А кто каждый раз лицо корчит, когда я прихожу? Кто дверь спальни закрывает? Кто Олегу шепчет, чтобы он ко мне реже ездил?
— Я просила его не отменять наши планы из-за ваших внезапных поручений.
— Семья для тебя — поручение?
— Ваш ремонт, ваши банки, ваши поездки на рынок, ваши проверки нашей квартиры — это не семья, это контроль.
— Вот как заговорила. Значит, всё-таки настроила его против меня.
