Он кивнул. Она сняла шарф, укутала ему шею, растёрла уши. Через десять минут отпустило.
— Некуда идти? — спросил он.
— Некуда.
— Дом большой, пустой. Сад запущен. Нужна помощница.
Вера посмотрела прямо.
— Я зечка. Только что освободилась.
— Знаю. По глазам вижу. Поедешь? Выбор у тебя есть?
— Нет.
— Поехали, дочка.
Дом старый, деревянный. Степан Кузьмич показал комнату и предупредил:
— Сын Павел слепой после пожара, руки обожжены. И жена у него Жанна. Она... непростая.
Утром Павел сидел на веранде в тёмных очках.
— Кто тут?
— Вера. Помогаю отцу.
— Очередная нянька для инвалида?
— Не вам нянька. Ему.
Павел усмехнулся:
— Хоть честная.
Жанна приехала к обеду. Яркая, крашеная, с оценивающим взглядом.
— Опять кого-то подобрали? Предыдущая сбежала.
— Вера останется, — сказал старик.
— Посмотрим.
Жанна вышла в коридор, громко говорила по телефону:
— Старик живучий, не уходит. Земля золотая, коттеджи построить — миллионы. А он яблоки растит.
Вера работала молча. Заметила: Степан Кузьмич бледнеет, хватается за сердце. Проверила таблетки — половина не та. Мочегонное вместо сердечных. Настоящие лежат нетронутые на верхней полке.
— Это не то, — сказала Вера. — Жанна подменяет.
Старик побледнел.
Через несколько дней Жанна привела застройщика Максима Олеговича.
— Не продаётся, — отрезал Степан Кузьмич.
— Вы не вечный, — улыбнулась Жанна.
— Поэтому написал завещание. Дом и земля — Павлу.
Вера проследила, как Жанна снова подкладывает мочегонное, и сказала Павлу. Тот замер, потом попросил:
— Проследи ещё раз. Я должен быть уверен.
Через три дня Вера поймала Жанну на кухне с блистером. Павел стоял в дверях. Наощупь определил: мочегонное.
— Ты специально давала отцу не те таблетки?
Жанна схватила сумку:
— Я не обязана это слушать. Слепой инвалид и его зечка!
Она хлопнула дверью и уехала.
— Почему ты вмешалась? — спросил Павел. — Могла молчать.
— Не могу мимо. Из-за этого и села. Раздавала лекарства старикам. Знала, что влипну, но не могла.
— Дурочка.
— Да.
Жанна подала на развод, требовала половину дома. Экспертиза подтвердила подмену лекарств. В иске отказали. Она уехала в город, застройщик от неё отвернулся.
Весной сад зацвёл. Вера белила стволы, Павел слушал. Вечером попросил:
— Опиши сад. Я забыл.
— Белые цветы с розовым. Ветер качает ветки, лепестки падают.
— Красиво?
— Да.
Павел протянул руку, шершавую от шрамов.
— Останься насовсем. Не как работница. Как семья.
— Останусь, — сказала Вера.
Степан Кузьмич сидел с чаем на веранде:
— Я тебя в электричке встретил полгода назад. Без дома, без работы. А сейчас ты с нами. И как тебе?
— Хорошо, — улыбнулась Вера. — Мне хорошо.
Ветер стих. Они зашли ужинать. Вера обернулась на пороге: два с половиной года назад она вышла из колонии с пустыми руками. А теперь у неё был дом, семья и яблоневый сад, который ждал урожая.
