К огромному удивлению невестки, Людмила Викторовна приехала в роддом лично, забрала Марину с новорождённой внучкой Аней и привезла к себе домой, устроив невестку в отдельной комнате, которую заранее подготовила, купив кроватку и пелёнки.
- Людмила Викторовна, не нужно было так утруждаться, - смущённо произнесла Марина, укладывая дочь в приготовленную кроватку. - Я думала, вы вообще не станете вмешиваться в это.
- Мариночка, ты мать моей внучки, - ответила свекровь твёрдо, поправляя одеяло малышки. - А то, что мой сын натворил, - это уже отдельный разговор, и поверь, я с ним ещё поговорю, как следует.
Первые дни Марина провела в состоянии оглушённой благодарности, смешанной с недоверием — забота свекрови, которая раньше казалась ей чужой и отстранённой, теперь проявлялась в мельчайших деталях: Людмила Викторовна готовила лёгкие бульоны, вставала ночью, чтобы дать невестке хоть немного поспать, ходила в аптеку за нужными мазями и категорически запретила сыну появляться в квартире, пока не разберётся в ситуации.
- Мама, ну сколько можно, - позвонил однажды Андрей, пытаясь оправдаться. - Я же не знал точно, когда она рожать соберётся, думал, ещё есть время всё уладить с Кристиной.
- Уладить что, Андрей? - холодно переспросила Людмила Викторовна, отойдя в другую комнату, чтобы Марина не услышала. - Привести другую в квартиру, пока жена носит твоего ребёнка? Тебе не стыдно вообще смотреть ей в глаза после этого?
- Мама, я запутался, - произнёс Андрей тише. - С Мариной у нас давно всё разладилось, а с Кристиной проще, легче.
- Легче, потому что она не рожает тебе ребёнка, а просто развлекается рядом, - отрезала свекровь. - Ты выбрал самый трусливый путь, Андрей, и я этого не одобряю.
Марина, случайно услышавшая обрывок этого разговора через приоткрытую дверь, почувствовала, как к глазам подступают слёзы — не столько от предательства мужа, к которому она уже была почти готова после месяцев отчуждения, сколько от неожиданной поддержки свекрови, которая теперь единственная встала на её сторону в этой рухнувшей семейной истории.
- Людмила Викторовна, почему вы так помогаете мне, - спросила Марина позже, когда напряжение немного отступило и они сидели вдвоём на кухне, пока малышка спала в соседней комнате. - Ведь мы никогда особо не ладили, я всегда чувствовала, что не нравлюсь вам.
- Марина, у нас с тобой действительно не всё гладко было, характеры не сошлись сразу, - смутилась свекровь, разливая чай по чашкам. – Признаюсь честно, я хотела другую невестку в своих мечтах, более покладистую, наверное, поэтому и держалась строго с тобой. Но ты сейчас мать моей внучки, а мой сын повёл себя как последний трус, и я не собираюсь делать вид, что ничего не произошло, лишь бы сохранить видимость приличной семьи.
- Я думала, вы всегда будете на его стороне, что бы он ни делал, - тихо призналась Марина, обхватывая тёплую чашку руками.
- Материнская любовь не означает слепоту, - ответила Людмила Викторовна серьёзно. - Я вижу, кем стал мой сын, и мне за это стыдно перед тобой и перед этой малышкой, которая ни в чём не виновата.
Дни шли, и постепенно между женщинами, которые прежде держали дистанцию, установилась неожиданная близость — Людмила Викторовна учила Марину пеленать дочь по-своему, рассказывала истории из молодости, о том, как сама воспитывала Андрея одна несколько лет, пока не встретила его отчима, а по вечерам они вместе обсуждали, как жить дальше, не упоминая лишний раз самого Андрея.
- Знаешь, - призналась однажды Людмила Викторовна, - я ведь сама через похожее прошла с отцом Андрея. Тоже предательство, тоже одна с малышом на руках. Может, поэтому я так остро реагирую теперь.
Эта откровенность окончательно растопила остатки холода между женщинами, и Марина впервые почувствовала себя не чужой невесткой, а по-настоящему близким человеком в этой семье.
