Слова сына ударили наотмашь. Лидия Михайловна поняла, что логика, давление на совесть и попытки унизить невестку больше не работают. Финансовая пирамида, которую она с таким комфортом строила годами, рушилась прямо на ее глазах, погребая под собой планы на итальянский керамогранит и сытую жизнь. Потеряв последний контроль над ситуацией, она перешла на откровенную, неприкрытую агрессию, желая ударить как можно больнее.
— Да ты просто неудачник, который пытается самоутвердиться за счет матери! — Лидия Михайловна сорвалась на резкий, визгливый крик, окончательно теряя остатки лоска и аристократизма. — Если бы ты зарабатывал как нормальный, состоявшийся мужик, тебе бы не пришлось устраивать этот позорный аудит из-за жалких восьмисот тысяч! Ты ничтожество, Сергей. Ты сидишь под каблуком у этой расчетливой бабы и боишься лишний рубль потратить без ее одобрения! Ты мне больше не сын, ты — пустое, бесполезное место!
Слова, которые должны были больно ранить, парализовать волю и заставить просить прощения, произвели совершенно противоположный эффект. Лицо Сергея окончательно окаменело. В его взгляде, устремленном на мать, больше не осталось ни сомнений, ни привычной сыновней привязанности. Остался только жесткий, прагматичный расчет человека, который только что сбросил со своей шеи огромный, высасывающий все соки финансовый балласт.
— Ты закончила анализ моих мужских качеств, Лидия Михайловна? — тон Сергея опустился до ледяного, делового спокойствия, которое обычно предшествует подписанию приказа об увольнении. Он назвал мать по имени-отчеству, и эта внезапная вербальная дистанция мгновенно заморозила остатки их родственных связей. — Твой расчет на то, что страх потерять твое одобрение заставит меня немедленно открыть банковское приложение, оказался абсолютно ошибочным. Угроза вычеркнуть меня из жизни принята и одобрена. Я выбираю жену и своих детей. Денег больше не будет. Ни копейки сверх той суммы, которая требуется на покупку базовых круп, молока и стандартных лекарств. Вспомни, наконец, о размере своей государственной пенсии и начинай планировать бюджет, исходя исключительно из этих цифр.
Лидия Михайловна судорожно втянула воздух, словно ей внезапно перекрыли кислород. Идеальная салонная укладка слегка растрепалась от резких движений, а дорогой кашемировый кардиган пудрового оттенка теперь смотрелся просто куском ткани на плечах пожилой, утратившей всякий контроль женщины. Она переводила бешеный, неверящий взгляд с непреклонного лица сына на Анну, которая продолжала сидеть за столом, скрестив руки на груди, словно наблюдая за финальным актом предсказуемой театральной постановки.
— Ты пожалеешь об этом! Вы оба приползете ко мне, когда поймете, от кого вы отвернулись! — прошипела свекровь, брызгая слюной. Ее лицо приобрело сероватый, нездоровый оттенок, а ухоженные руки с французским маникюром мелко затряслись от концентрированной злобы. — Я проклинаю тот день, когда ты привел эту расчетливую дрянь в нашу семью! Вы сгниете в своей жадности! Я всем родственникам расскажу, как вы со мной обошлись, выкинув родную мать на помойку ради каких-то виртуальных курсов для ваших неблагодарных выродков!
— Оставь детей в покое и прекращай этот дешевый спектакль, — буднично произнес Сергей. Он спокойно опустил руку в карман домашних брюк и достал свой смартфон. Разблокировав экран коротким движением большого пальца, он открыл список контактов. — Твои угрозы общественным порицанием меня совершенно не волнуют. Можешь обзванивать всех тетушек и племянников, жалуясь на мою скупость. Только делать это ты будешь за свой счет. Твой безлимитный тариф, который я исправно оплачивал последние шесть лет, будет аннулирован завтра утром.
Сергей нашел в списке абонентов контакт «Мама», нажал на иконку настроек и уверенно коснулся красной строчки меню. Экран мигнул, подтверждая выполненную команду.
