Праздник продолжался, хотя атмосфера уже не была такой лёгкой, как в начале вечера. Гости постепенно расходились, вежливо благодарили за приём, некоторые женщины, прощаясь, бросали Вите многозначительные взгляды, будто хотели сказать: подумай хорошенько над тем, что произошло сегодня.
Начальница, уходя последней вместе с мужем, задержалась в дверях.
— Витя, — сказала она серьёзно, без прежней шутливой интонации, — жена у тебя, судя по всему, женщина сильная и с достоинством. Береги такую. Не каждая сможет так изящно поставить мужчину на место, при этом никого не унизив и не устроив скандал.
Витя лишь кивнул, не находя слов для ответа.
Кира тем временем сидела в уютном ресторанчике, том, куда мечтала выбраться уже давно, но всё откладывала из-за домашних забот. Она заказала блюда, которые готовила не сама, впервые за долгое время позволив кому-то другому позаботиться о её ужине. Официант принёс бокал вина, поставил перед ней тарелку с изысканно оформленным салатом, и Кира впервые за этот день позволила себе улыбнуться по-настоящему, без напряжения и усталости.
Она сидела, наблюдая за другими посетителями ресторана, за парами, отмечающими праздник, и думала о том, как давно не позволяла себе просто побыть собой, а не в роли жены, матери, хозяйки дома. Она вспоминала годы, отданные семье, работу, от которой отказалась ради детей, тысячи мелких дел, которые складывались в её повседневную жизнь и оставались незамеченными.
Слова мужа всё ещё звучали в её голове, но теперь они уже не ранили так больно — она нашла в себе силы ответить достойно, не устроив скандала, но чётко обозначив границы, которые больше не позволит нарушать. Внутри неё крепло понимание: она заслуживает уважения не меньше, чем внимание к результатам её труда.
Ужин затянулся дольше, чем она планировала. Кира не спешила домой, наслаждаясь тишиной, покоем и вкусной едой, приготовленной чужими руками. Она заказала десерт, неспешно пила чай, размышляя о будущем — возможно, пришло время подумать о возвращении к работе, к той части себя, которую она отложила на потом, но так и не забыла окончательно.
Когда она наконец решила вернуться домой, было уже довольно поздно. Открывая дверь квартиры, она приготовилась увидеть беспорядок, оставшийся после гостей, — грязную посуду, разбросанные салфетки, забытые бокалы. Но вместо этого её встретила чистая кухня, аккуратно вымытая посуда, расставленная по местам мебель.
Витя сидел на кухне в одиночестве. Услышав, как открывается входная дверь, он поднял голову, и в его глазах Кира увидела то, чего давно не замечала, — искреннее раскаяние.
— Кира, — тихо произнёс он, вставая ей навстречу. — Прости меня. Я вёл себя как последний глупец. Ты столько сделала для этого вечера, для меня, для моей карьеры, а я в ответ ляпнул такую глупость при всех.
Кира молча слушала, снимая пальто и вешая его на крючок в прихожей.
— Пока тебя не было, я успел подумать о многом, — продолжал Витя. — Начальница мне прямо сказала — цени такую жену. И она права. Я привык, что ты всегда рядом, всегда всё успеваешь, и как-то перестал замечать, чего тебе это стоит. Перестал видеть в тебе не только маму своих детей и хозяйку дома, но и женщину, которая когда-то пожертвовала своими мечтами и амбициями ради нашей семьи.
Кира подошла к столу, присела напротив мужа.
— Знаешь, что меня задело больше всего? — спросила она тихо. — Не сами слова про внешний вид, хотя и они прозвучали обидно. А то, что ты сказал это при всех, будто мой труд и моя усталость — повод для шутки, а не для благодарности.
— Я понимаю, — Витя опустил голову. — Мне правда очень стыдно. Я обещаю, что больше никогда не позволю себе ничего подобного. Ни при гостях, ни наедине.
Он потянулся к её руке через стол, и Кира не отдёрнула её.
