- Чего без серёг?
- Зацепилась за шарф. Боюсь потерять.
- А.
Он намазал хлеб маслом, откусил. Барабанил пальцами по краю тарелки. Рита смотрела на эти пальцы и думала: эти руки открывали другую коробочку. Или нет. Или да.
Лёшка вбежал на кухню, схватил яблоко со стола.
- Мам, я опаздываю.
- Куртку застегни.
Дверь хлопнула. Люстра качнулась.
На работе Рита открыла браузер и набрала в поиске: серьги аквамарин продолговатый камень серебро. Она работала бухгалтером в строительной фирме. Кабинет на двоих, вторая сотрудница ушла на больничный, и Рита сидела одна, среди чужих отчётов и своих мыслей.
Серьги нашлись быстро. Ювелирный магазин, сеть по всей стране. Цена: четыре тысячи двести рублей. Не золото. Серебро с покрытием, вставка из голубого топаза.
Четыре тысячи двести. Гриша зарабатывал шестьдесят. Не те деньги, из-за которых прячут.
Но он мог купить две пары. Одну ей. Другую.
Рита закрыла вкладку. Открыла снова. Посмотрела на фотографию серёг. Повертела в пальцах ручку.
В животе было пусто и холодно, как в подъезде зимой.
Она набрала Лизе.
- Лиз, а серьги твои откуда? Хочу маме такие на юбилей.
- А я не знаю магазин. Мне же подарили.
- Ну а кто? Спроси у него.
- Рит, ну хватит. Потом расскажу.
Лиза засмеялась. Нервно, быстро, как смеются, когда хотят перевести тему.
Рита положила трубку. Экран погас. На столе лежала стопка счетов-фактур, и Рита переложила их с одного края на другой. Просто чтобы что-то сделать руками.
Вечером она приготовила борщ. Свёкла окрасила бульон в тёмно-красный, почти бордовый цвет. Пахло укропом и чесноком. Лёшка ел, уткнувшись в телефон. Гриша ел молча, макая хлеб в тарелку.
- Вкусно, сказал он.
- Спасибо.
Паузы между словами были короткие, но Рита слышала в них что-то новое. Или ей казалось. С тех пор как она увидела серьги на Лизе, всё казалось. Каждый жест, каждый звук, каждое молчание обрастало вторым дном, как старый чемодан обрастает наклейками.
После ужина Гриша ушёл в комнату, включил телевизор. Рита мыла посуду. Вода была горячей, руки покраснели, но она не убавила.
Она думала.
Гриша никогда не дарил ей украшений. За девять лет. А тут вдруг серьги. И точно такие же у Лизы.
Можно было объяснить. Совпадение, акция в магазине, общий вкус. Но внутри, где-то глубоко, там, куда не достают объяснения, что-то гудело. Тихо. Как провод под напряжением.
Рита выключила воду. Вытерла руки полотенцем. Оно было влажное, и она подумала: надо повесить сушиться. Подумала машинально, потому что голова была занята другим.
В среду она проверила его телефон. Впервые за девять лет.
Гриша принимал душ. Вода шумела за стеной. Телефон лежал на тумбочке, экраном вниз. Рита перевернула его, и экран зажёгся.
Пароль. Она знала пароль, потому что он при ней набирал его тысячу раз. Четыре цифры: год рождения Лёшки.
Мессенджер. Контакты. Она листала быстро, пальцы скользили по экрану. Ничего. Ни Лизы, ни незнакомых женских имён. Вызовы: работа, мама, Рита, автосервис. Ничего.
Она положила телефон обратно. Экраном вниз, как лежал.
Вода за стеной выключилась. Гриша вышел, вытираясь полотенцем. Капля скатилась по шее за ухо.
- Ты чего тут стоишь?
- Зашла за кремом.
Она взяла крем с полки. Вышла. В коридоре было темно, и она не стала включать свет.
Ничего не нашла. Но легче не стало.
Если бы нашла, было бы проще. Нашла, бросила в лицо, крикнула. Развод, раздел, дальше понятно. А когда ничего нет, но ощущение остаётся, как запах краски после ремонта, тогда непонятно, что делать. Нельзя ни обвинить, ни успокоиться.
Рита легла в кровать. Гриша лёг рядом, повернулся, обнял её. Рука легла на талию, тёплая, тяжёлая. Привычная.
Она не отодвинулась. Но и не придвинулась.
Через неделю Лиза пришла снова. На этот раз с пирогом: яблочный, с корицей. Пахло так, что Лёшка вышел из комнаты сам, без зова.
- О, тётя Лиз, а с чем пирог?
- Яблоко и корица. Будешь?
- Буду.
Он утащил кусок к себе. Лиза смотрела ему вслед и улыбалась. Серьги были в ушах. Голубые камни покачивались.
