Игорь усмехнулся.
— В прямом. Говорит, вы ей помогаете, так ей хорошо. Вы такие щедрые, что она даже кофемашину взяла.
Денис посмотрел на него внимательно.
— Так ты в курсе про кофемашину?
— Конечно. Она всем рассказывает. Говорит, теперь хоть кофе как в кафе. У неё, мол, нервная жизнь, имеет право.
Игорь хмыкнул.
Денис не засмеялся. Но разговор запомнил.
***
Вечером он спросил у Ани:
— Игорь знает про кредиты матери?
Аня села напротив, прикусила губу.
— Наверное, да.
— И молчит?
— Он с мамой не спорит. Говорит, себе дороже.
На следующий день Валентина Петровна позвонила, как обычно, через дочь. На этот раз голос у неё был особенно мягкий.
— Анечка, передай Денису, что мне бы надо с последним платежом разобраться. Там совсем немного осталось. Я уже почти вылезла.
Денис, услышав это, только усмехнулся.
— Последним, значит?
— Мама так сказала.
— Ань, она вчера кофемашину взяла.
— Ну... это уже не долг. Это рассрочка.
— Аня, это одно и то же, только с красивым названием.
Она молчала. И впервые не пыталась его убедить.
***
Денис понял, что тянуть больше нельзя. Он предложил поехать к Валентине Петровне самим. Не по телефону, не через пересказ, а лично.
Когда они приехали, тёща была в домашнем халате, с идеально уложенными волосами и таким лицом, будто ждала не разговора, а визита благодарных родственников с подарками.
— Ой, вы чего без предупреждения? — всплеснула она руками. — Что-то случилось?
— Да, — сказал Денис. — Случилось.
Они прошли на кухню. Там под столом красовалась коробка от кофемашины.
Денис на неё посмотрел и усмехнулся.
— Отличная машина, Валентина Петровна.
Тёща напряглась.
— Ну, это... подарок самой себе. А что такого?
— Ничего, — сказал он. — Просто интересно, как это у вас сочетается: просить нас закрывать ваши долги и тут же брать новую технику в рассрочку.
Валентина Петровна села медленнее, чем обычно. Лицо у неё стало настороженным.
— Денис, ну ты же понимаешь, я не от хорошей жизни. Мне тяжело. Я одна.
— Вы не одна, — спокойно ответил он. — У вас есть дочь. И сын. И, похоже, очень гибкое отношение к чужим деньгам.
— Ты сейчас меня обвиняешь?
— Я называю вещи своими именами.
Аня сидела рядом, сжимая пальцы. Валентина Петровна повернулась к ней:
— Ты слышишь, как твой муж со мной разговаривает?
Аня хотела что-то сказать, но Денис опередил:
— Аня, скажи маме, что мы больше не платим по её кредитам.
— Мам... — Аня сглотнула. — Мы больше не сможем тебе помогать так, как раньше.
— Что значит «не сможем»? — голос Валентины Петровны дрогнул. — Вы что, меня бросаете?
— Нет, — сказал Денис. — Мы перестаём финансировать ваши новые покупки и старые долги одновременно.
Тёща вспыхнула.
— Да как ты смеешь? Я тебе кто вообще? Я мать твоей жены!
— И взрослый человек, который сам набрал обязательств, — ответил он. — Пора это признать.
После этих слов Валентина Петровна сорвалась.
Она заговорила громко, сбивчиво, почти истерично:
— Я всю жизнь для детей! Я на себя не тратила! Я вам всегда помогала! А вы теперь меня в угол загоняете! Я эту кофемашину, между прочим, для дома брала, чтобы кофе по утрам делать! Неужели я не имею права на маленькую радость?
— Имеете, — сказал Денис. — Но не тогда, когда за неё платит чужая семья.
Аня вдруг подняла глаза.
— Мам, а почему ты не сказала, что ещё два кредита открыла?
Валентина Петровна осеклась.
— Какие ещё два?
Денис и Аня переглянулись.
— Игорь видел у тебя бумаги, — сказала Аня.
— Ну а что? — резко сказала Валентина Петровна. — Мне надо ещё балкон отремонтировать и спину лечить.
— Ты могла сказать правду, — тихо ответила Аня.
— Правда никому не нужна, когда надо помогать! — выкрикнула тёща.
И тут Денис понял, что дело не в суммах. Дело в том, что Валентина Петровна уже привыкла, что ей не отказывают. Что на каждый новый долг найдётся новая отговорка. Что родственники проглотят, а потом оплатят.
***
На следующий день Игорь сам позвонил Денису.
