— Соня, ты умная девочка. Поэтому я скажу прямо. Ты сама всего добилась — я это вижу и уважаю. Но Артём вырос в другой среде. У него другие привычки, другое окружение, другие ожидания от жизни. Рано или поздно это станет проблемой. Не сейчас — потом, когда притрётся первая влюблённость. Ты понимаешь, о чём я.
— Понимаю, — сказала Соня спокойно. — Вы говорите, что я не ровня вашему сыну.
Лариса Павловна чуть дёрнулась — не ожидала такой прямоты.
— Я этого не говорила.
— Но именно это имеете в виду.
— Соня...
— Лариса Павловна, — перебила её Соня — тихо, без злости, — я слышу вас. Спасибо за честность. Но я не уйду.
Она допила чай, поблагодарила за встречу и ушла.
***
Артём узнал в тот же вечер — Соня рассказала сама, без лишних слов, просто факты. Он слушал и не верил своим ушам.
— Она так и сказала?
— Именно так.
Он позвонил матери сразу. Разговор был громким — Соня ушла на кухню, но всё равно слышала. Потом стало тихо.
Артём вышел.
— Она говорит, что беспокоится обо мне. Что хочет как лучше.
— Я знаю, что она так говорит.
— Соня. Прости. Я не знал, что она зайдёт так далеко.
— Ты знал, что она идёт в эту сторону. Я тебе говорила.
Он промолчал.
Через три дня Лариса Павловна позвонила сыну и поставила ультиматум — спокойно, без крика, что было страшнее крика:
— Артём, я прошу тебя в последний раз подумать. Если ты женишься на ней — это твой выбор. Но я на свадьбу не приду. И не проси меня принять её в нашу семью.
***
Несколько дней Артём ходил тихий. Не избегал Сони — просто был где-то внутри себя, и она это видела. Не торопила. Ждала.
На четвёртый день она спросила — вечером, без предисловий:
— Артём. Ты стыдишься меня или моей семьи?
Он поднял голову.
— Нет.
— Подожди. Не торопись отвечать. Подумай.
Он думал. Соня ждала и смотрела на него, и думала, что вот сейчас всё решится. Не завтра, не через неделю — прямо сейчас.
— Нет, — сказал он наконец. — Не стыжусь. Мне стыдно за мать. И за себя — что не остановил её раньше.
Он посмотрел на неё.
— Соня, я выбираю тебя. Это не значит, что мне не больно. Мама — это мама, и мне больно. Но я выбираю тебя.
Соня кивнула.
***
Свадьба была в мае. Небольшая, человек сорок — друзья, Сонина мама, которая приехала из Сибири и всю дорогу до Москвы переживала, правильно ли оделась. Отец Артёма, который был в разводе с его матерью, пришёл — тихо, как будто украдкой, пожал Соне руку и сказал: «Ты хорошая девочка. Я рад».
Лариса Павловна не пришла.
Артём держался весь день — улыбался, танцевал. Только один раз Соня поймала его взгляд — он смотрел на стул за столом для родственников. Одну секунду смотрел, потом отвёл глаза.
Она взяла его за руку. Он сжал её пальцы крепко.
***
Лариса Павловна позвонила через два месяца — сама, первая. Сказала, что хочет встретиться. Встретились втроём, в кафе, не дома — нейтральная территория. Говорили об обычном — о работе, о планах. Про свадьбу не вспоминали.
Соня была вежлива и держала дистанцию. Лариса Павловна это чувствовала — Соня видела, что чувствует. Но ничего не говорила.
Когда прощались у выхода, свекровь на секунду задержала Сонину руку в своей.
— Ты не простила меня, — сказала она тихо.
— Пока нет, — ответила Соня. — Но я работаю над этим.
Лариса Павловна кивнула. Отпустила руку.
На улице было тепло, цвели каштаны. Артём шёл рядом и молчал. Потом сказал:
— Спасибо, что пришла.
— Ты же попросил.
— Всё равно.
Соня подумала, что прощение — это долго. Что трещина есть и будет ещё долго. Что Лариса Павловна никогда не станет ей близким человеком — слишком много было сказано, слишком много она помнит.
Но они обе пришли в это кафе. Обе сели за один стол. Обе выпили кофе и говорили о погоде.
Может быть, для начала этого достаточно.
Автор: Женский журнал Cook-s
