— Простите, — сказала она, обращаясь к купе в целом.
В купе сидели трое. На нижней полке у окна — мужчина лет сорока, в деловой рубашке, уже раскрывший ноутбук. На нижней у двери — девица лет двадцати пяти, с наушниками на шее и таким видом, будто весь вагон был ей должен. И у окна, прямо под той самой верхней полкой, — парень лет тридцати, жующий что-то из пакета.
— Простите, — повторила женщина. — Тут вот какое дело. Мне билет достался наверх. Я сама купила, не разобралась. Мне шестьдесят два года.
Она соврала на шесть лет. Потом сама удивилась зачем.
Мужчина с ноутбуком поднял голову. Посмотрел на неё. Посмотрел на свою нижнюю полку. Снова на неё.
— У меня рабочие документы, — сказал он. — Мне нужно место, где можно работать.
— Я понимаю, — сказала женщина.
— Ну вот и хорошо, что понимаете.
Он опустил голову к ноутбуку.
Девица с наушниками почесала щёку и отвернулась к окну.
Парень с пакетом прожевал. Сказал, не глядя:
— У меня нога. Операция была.
Женщина кивнула.
— У всех что-нибудь да есть, — сказала она тихо. Не им — себе.
Она поставила сумку на пол. Постояла. Посмотрела на лестницу из двух железных скоб, вваренных в боковину полки. Поставила ногу на нижнюю скобу. Колено сразу отозвалось тупой привычной болью.
— Господи, — сказала она.
— Чего вы там мучаетесь? — сказала девица. — Давайте помогу.
— Как ты поможешь-то, — буркнул парень. — Там залезть надо.
— Ну руку подать.
— Руку. — Женщина слезла со скобы. — Руку она подаст. Сорок кило я вешу, что ли, чтоб тебя за руку тянуть.
Девица пожала плечами. Снова надела наушники.
Мужчина с ноутбуком закрыл крышку. Не до конца — оставил щель, как будто давал себе возможность вернуться.
— Сколько вам ехать? — спросил он.
— До Самары. Четырнадцать часов.
Он помолчал.
— И вы всё это время собираетесь лезть туда и слезать?
— Я стараюсь не лезть лишний раз, когда забираюсь, — сказала она. — Ем до поезда. В туалет тоже.
Парень с пакетом перестал жевать.
— Серьёзно?
— Куда уж серьёзней.
Мужчина полностью закрыл ноутбук.
— Послушайте, — начал он.
— Не надо, — сказала женщина. — Я не прошу. Я просто объясняю ситуацию. Если кто-то сам захочет поменяться — я доплачу. Или чай куплю. Или как скажете. Но если нет — я как-нибудь залезу.
Снова наступила тишина. В коридоре кто-то громко спорил насчёт третьей полки. За окном перрон медленно поплыл назад — поезд тронулся раньше времени, или просто время прошло незаметно.
— Нина Павловна, — сказала женщина, обращаясь ни к кому.
— Что? — переспросил парень.
— Зовут меня так. Нина Павловна. Я из Москвы. Дочка в Самаре, внуки там. Еду помогать — у неё спина.
— Понятно, — сказал парень.
— Это я так. Чтобы вы знали, с кем едете.
Поезд набирал ход. За окном поплыли серые московские задворки — гаражи, бельё на верёвках, потом пустырь, потом лес.
Нина Павловна сидела на краешке нижней полки — чужой, парня с пакетом — и смотрела на свою сумку. Парень ей это не предложил. Она просто села, пока он отвернулся к окну, и он промолчал. Это был не скандал и не примирение. Просто она устала стоять.
Звали парня, как выяснилось, Олег. Он сам сказал — через минут десять, когда Нина Павловна достала из сумки бутерброд и он покосился.
— Угощайтесь, — сказала она.
— Не, я своё взял.
— Олег?
— Чего?
— Это я имя спрашиваю.
— А. Да. Олег.
Мужчина с ноутбуком оказался Виталием Сергеевичем. Это она прочитала сама — у него на ноутбуке была наклейка с именем, видно, с какой-то конференции. Он её заметил и усмехнулся чуть смущённо, как человек, которого поймали на пустяке.
— Работаете? — спросила Нина Павловна.
— Пытаюсь.
— Я не мешаю?
— Нет.
Он говорил не грубо. Просто коротко, как человек, который привык, что его рабочее время стоит денег.
Девица с наушниками так и сидела отвернувшись. Нина Павловна видела только её затылок — светлые волосы, собранные небрежно, один выбившийся локон. Молодая. Лет двадцать пять, не больше. Едет одна, никто не провожал — Нина Павловна видела с перрона.
