— А ты думала, это само собой разумеется? — Нина Васильевна убрала полотенце с оставшегося пирога, отрезала себе кусок — первый за весь день. Поставила чайник на стол. — Садитесь пить чай. Остынет.
Она села на своё место — во главе стола, где всегда сидела. Налила себе чаю. Отпила.
Пирог был хорош. Яблоки в самый раз — не кислые, не приторные.
Лариса медленно опустилась обратно на стул. Костя молчал, смотрел в свою кружку. Лёха осторожно потянулся за чаем.
— Нина Васильна, — сказал он вдруг тихо, — а правда вкусный пирог. Лучший, что я ел.
Она посмотрела на него. Незнакомый мужик, пришёл непрошеным, съел пирог без разрешения. Но сказал — честно, без подлизывания.
— Яблоки с этой яблони, — ответила она, кивнув на дерево. — Сама сажала. Двадцать лет назад.
Лёха посмотрел на яблоню.
— Хорошая яблоня.
— Хорошая, — согласилась Нина Васильевна.
Гости засобирались в шесть.
Лёха с Димоном сложили складные стулья, убрали пластиковые тарелки в мусорный пакет — сами, без напоминания. Лёха даже подмёл дорожку к калитке, нашёл где-то в углу старый веник.
— Нина Васильна, куда мусор?
— Вон бак, у забора.
— Понял.
Вика со Стасом уехали раньше — тихо, почти незаметно. Вика на прощание сказала что-то вроде «спасибо за приём», но как-то в сторону, не в глаза.
Костя катил мангал к машине. Остановился у клумбы с календулой, присел. Долго смотрел на примятые цветы. Потом выпрямился, подошёл к Нине Васильевне.
— Я в следующие выходные приеду, — сказал он. — Один. Забор подправлю, вон там доска отошла.
Нина Васильевна посмотрела на забор. Доска и правда отошла — она ещё в мае заметила.
— Инструмент есть, — сказала она. — Сарай не заперт.
Костя кивнул. Не добавил ничего — и хорошо, что не добавил.
Лариса мыла посуду на кухне. Нина Васильевна вошла, встала рядом, взяла полотенце.
Какое-то время мыли молча.
— Мам, — сказала наконец Лариса, — ты правда про завещание или так?
Нина Васильевна вытерла тарелку. Поставила в шкаф.
— А ты как думаешь?
Лариса замолчала. Потёрла губкой кружку — уже чистую, просто чтобы что-то делать.
— Я думаю, что я дура, — сказала она наконец.
— Иногда, — согласилась Нина Васильевна.
— Мам!
— Ну а что, неправда?
Лариса вдруг хмыкнула. Нина Васильевна покосилась на неё. И тоже — совсем чуть-чуть — улыбнулась.
— В следующую субботу приедешь? — спросила Нина Васильевна. — Одна. Помидоры подвязать надо, и малина уже лезет куда не надо.
— Приеду. — Лариса поставила кружку на сушку. — С утра.
— Я пирог не буду печь.
— Не надо. Я сама привезу что-нибудь.
— Только без карт и без Лёхи с Димоном.
— Мам, ну…
— И без мангала.
— Договорились, — вздохнула Лариса.
Они вышли на крыльцо. Костя уже завёл машину. Лёха напоследок помахал рукой из окна — по-простому, без церемоний.
Нина Васильевна подошла к клумбе, присела. Три стебля календулы лежали примятые, но не сломанные — живые. Она осторожно подняла их, поправила, подгребла землю.
Выживут.
Солнце уходило за яблоню — ту самую, двадцатилетнюю. Тень от неё легла через весь участок, накрыла и грядки, и примятую клубнику, и старый стол с якорями на скатерти, которую забыли забрать.
Нина Васильевна постояла. Потом взяла скатерть, сложила её аккуратно и отнесла в дом — пусть заберут в следующий раз.
Или не заберут. Не страшно.
У неё было ещё полпирога и целый вечер тишины.
Автор: Вероника Петровна
