– Трава вырастет и скосится, – свекровь спокойно открыла навесной замок на веранде. – Миша, бери триммер в сарае, отец показывал, как обращаться. Будем наводить порядок. А ты, Таня, марш на веранду в шезлонг.
Весь день прошел в хлопотах. Клавдия Степановна работала без устали: полола, поливала из шланга, подвязывала тяжелые кусты томатов в теплице. Я попыталась потянуться за лейкой, но она тут же отобрала у меня инструмент.
– Твое дело – сидеть в тени и дышать соснами. Порежь огурцы к обеду да хлеб, этого вполне достаточно. Не хватайся за тяжелое, а то снова в больницу загремишь.
Вечером, когда утомленные солнцем дети уснули на мансарде, мы со свекровью остались вдвоем на открытой веранде. Смеркалось, с лесной просеки тянуло приятной прохладой и ароматом дикой земляники. Клавдия Степановна заварила свежий чай с листьями смородины и мятой, от чашек поднимался легкий пар.
– Клавдия Степановна, почему вы ни разу меня не упрекнули за этот месяц? – спросила я, глядя на пламя свечи в стеклянном стакане. – Другая бы уже высказала, что невестка безалаберная, здоровье не бережет, дом на пожилую мать скинула. Мои подруги такие истории рассказывают, что слушать страшно.
Свекровь тихо рассмеялась, и этот звук был непривычным, мягким.
– Таня, я прожила долгую жизнь и многое видела. Мой муж, Костин отец, сильно болел перед уходом, почти три года с постели не вставал. Я тогда осталась одна с маленьким сыном на руках, работала на полторы ставки, разрывалась между работой и домом. И мне никто не помог, совсем никто.
– Моя собственная свекровь тогда бросила мне в лицо фразу: «Сама выбирала слабенького, сама теперь и тяни, нечего жаловаться». Я тогда сильно плакала, но пообещала себе: если у моего сына будет семья, я никогда не поступлю так же с его женой. Болезнь – это не вина человека, это беда, которая может прийти в любой дом. В беде нужно просто быть рядом и помогать, а не читать нотации.
Я смотрела на ее руки, покрытые мелкими морщинками. Перед ее мудростью все мои прежние мелкие обиды из-за не вовремя сделанного звонка или строгого тона казались глупыми и детскими.
***
Мои силы постепенно восстанавливались, я уже сама готовила несложные обеды, ходила с детьми в парк. Клавдия Степановна собиралась уезжать к себе через пару дней, вещи были собраны. В один из вечеров, когда Костя еще задерживался на объекте, раздался резкий звонок в дверь.
На пороге стояла моя знакомая Лариса. Она жила в соседнем подъезде, считалась приятельницей, но за весь месяц моей болезни заглянула всего раз, сославшись на занятость в своем салоне красоты.
– Танюшка, привет! – Лариса прошла в коридор, шурша яркими пакетами. – Принесла тебе апельсинов. Как ты тут? О, Клавдия Степановна, и вы еще здесь? Все командуете на чужой кухне?
– Здравствуйте, Лариса, – свекровь вышла из кухни, спокойно вытирая руки полотенцем. – Таня уже поправляется, командовать тут некому. Мы просто живем семьей и помогаем друг другу.
Лариса прошла в гостиную, уселась на диван и критически осмотрела комнату, задержав взгляд на горшках с геранью.
– Да уж, Тань, выглядишь получше, а то в прошлый раз смотреть было страшно. Я вот все думала приехать, супчику тебе привезти, да клиенты один за другим. Ну, теперь вижу, у тебя тут строгий надзор. Клавдия Степановна, небось, весь мозг сыну проела, что невестка за домом не следит? Обычно же мамы любят поучить жизни в такие моменты.
В комнате повисла тяжелая тишина. Я посмотрела на приятельницу и почувствовала, как к щекам приливает жар от возмущения. Человек пришел в мой дом раздавать колкости и искать конфликт там, где его не было.
– Лариса, Клавдия Степановна целый месяц помогала по дому, – спокойно проговорила я. – Без нее мы бы просто пропали. Она оставила свою дачу, огород, крутилась тут с утра до вечера. И ни одного плохого слова, ни одного упрека никто в этом доме от нее не слышал. Так что твои шутки неуместны.
Приятельница осеклась, доставая из сумочки зеркальце. Она явно не ожидала от меня такошо резкого отпора.
