Геннадий видел, как она остановилась. Как её палец замер на строке. Как она поправила очки. Не привычным жестом, а медленно, как будто хотела выиграть время.
- Геннадий Алексеевич.
- Да?
- У вас на объекте стоит ограничение.
- Какое ограничение?
- Заявление о несогласии на совершение сделки с общим имуществом супругов. Заверено нотариально. Подано в Росреестр в январе две тысячи двадцать второго года.
Тишина.
Сергей посмотрел на Геннадия. Геннадий смотрел на нотариуса.
- Это невозможно, - сказал он. - Мы развелись в июне.
- Заявление подано до развода. И не отозвано. Пока оно действует, я не могу удостоверить эту сделку.
- Но я собственник.
- Вы собственник. Но квартира приобретена в браке. Ваша бывшая супруга имеет право на половину. И она воспользовалась правом заблокировать сделки.
Геннадий встал. Стул отъехал назад и ударился о стену. Сергей тоже встал.
- Гена, ты говорил, чистая сделка.
- Я не знал.
- Не знал?
- Я не знал про это заявление. Она мне не говорила.
Сергей застегнул рубашку на верхнюю пуговицу. Зачем-то. Потом расстегнул обратно.
- Я пойду, - сказал он. - Разберись со своими делами.
Он вышел. Дверь закрылась мягко, на доводчике.
Нотариус собрала документы в папку.
- Геннадий Алексеевич, я вам рекомендую связаться с бывшей супругой и решить вопрос раздела имущества. Через суд или по соглашению.
- Она это специально сделала.
- Она воспользовалась своим законным правом.
- Два года назад. Она знала ещё тогда.
Нотариус ничего не ответила. Просто сняла очки и положила их на стол.
Геннадий вышел на улицу и сел на лавочку у подъезда нотариальной конторы. Август, жара, асфальт мягкий под ногами. Рядом на лавочке сидела бабушка с маленькой собачкой, и собачка тяжело дышала, высунув язык.
Он достал телефон. Набрал Риту.
Она ответила после второго гудка.
- Да, Гена.
- Ты подала заявление в Росреестр. В январе двадцать второго.
- Да.
- Почему ты мне не сказала?
- А ты мне про Оксану сказал?
Он замолчал. Собачка на соседней лавочке чихнула.
- Рита, я хочу продать квартиру.
- Я знаю.
- Ты отзовёшь заявление?
- Нет.
- Что ты хочешь?
- Я уже говорила. Половину.
Он сжал телефон так, что чехол хрустнул.
- Семь миллионов, Рита. У меня нет таких денег.
- Тогда продавай за четырнадцать и отдай мне семь. Я не против продажи. Я против того, чтобы ты продал и забрал всё.
- Я думал, ты просто отпустишь.
- Я и отпустила. Тебя. Не квартиру.
Он слышал, как на её стороне что-то звякнуло. Ложка о чашку. Или чашка о блюдце.
- Ты всё спланировала, - сказал он тихо.
- Нет. Я просто пошла к юристу, когда поняла, что ты от меня уйдёшь. И юрист сказала: подстрахуйся. Я подстраховалась.
- За два года до развода.
- За полтора. Я не считала.
Она считала. Он понял это по голосу. По тому, как ровно она говорила, как будто повторяла текст, который репетировала.
Но нет. Не репетировала. Просто прожила это столько раз внутри себя, что слова утратили тяжесть.
- Гена, мне нужно идти. Лёшка ждёт. Когда решишь, звони.
Она повесила трубку.
Он позвонил адвокату.
- Она заблокировала сделку. Заявление в Росреестре.
- Какое заявление?
- О несогласии с распоряжением общим имуществом. Нотариально заверенное. Подано в двадцать втором году.
Адвокат замолчал. Потом:
- Почему вы мне не сказали?
- Я не знал.
- Вы не проверяли выписку с ограничениями?
- Я проверял. Там было написано «ограничения: не зарегистрированы».
- Когда вы заказывали выписку?
- В июле.
- Этого года?
- Нет. Прошлого.
Адвокат вздохнул так, что Геннадий услышал это через динамик.
- Геннадий Алексеевич, выписку надо заказывать перед сделкой. Актуальную. Она действительна тридцать дней.
- Вы мне этого не сказали.
- Смотрите... Я подразумевал, что это очевидно.
Геннадий положил телефон на лавочку. Бабушка с собачкой ушла. Он сидел один. Костюм мялся, и ему было всё равно.
Осенью он подал в суд на раздел имущества. Судья, женщина лет сорока пяти с усталыми глазами и кольцом на безымянном пальце, выслушала обе стороны.
