Не из телефона. Она никогда не проверяла его телефон, и это было принципиально. Не из гордости, а из какого-то внутреннего правила, которое она сама себе установила ещё в юности: если нужно проверять, значит, уже всё.
Она поняла по запаху. Геннадий пришёл домой, снял куртку, и от него пахло чем-то цветочным. Не резким, а мягким, как будто кто-то рядом с ним пользовался кремом для рук. Рита не пользовалась кремом с цветочным запахом. У неё был нейтральный, аптечный, с мочевиной, потому что зимой трескались пальцы.
Она стояла в коридоре и нюхала его куртку, пока он мыл руки в ванной. Потом повесила куртку на крючок и пошла разогревать ужин.
В ту ночь она лежала на спине и считала трещины на потолке. Их было семь. Одна шла от люстры к углу, тонкая, как волос. Рита думала не о Геннадии. Она думала о квартире.
Она пошла к юристу в декабре. Женщина лет пятидесяти, в очках на цепочке, с кабинетом на первом этаже жилого дома возле метро «Текстильщики». На двери табличка: «Юридические услуги. Семейное право».
- У меня муж, - начала Рита и замолчала.
- Изменяет? - спросила юрист.
- Я не уверена.
- Но вы здесь.
- Я здесь по другому вопросу.
Она достала из сумки папку. Внутри были копии документов на квартиру, свидетельство о браке, свидетельство о рождении Лёшки.
- Квартира оформлена на мужа. Ипотека на его имя. Я хочу знать, какие у меня права.
Юрист сняла очки, протёрла их краем шарфа и надела обратно.
- Квартира куплена в браке?
- Да.
- Тогда это совместная собственность. Неважно, на кого оформлена. Пополам при разводе, если нет брачного договора.
- Договора нет.
- Значит, пополам.
Рита кивнула. Но ей нужно было другое.
- А если он попытается продать до развода? Или переоформить?
- Без вашего нотариального согласия не сможет. По закону.
- А если подделает?
- Бывает. Редко, но бывает. Вы можете подстраховаться.
- Как?
Юрист посмотрела на неё поверх очков.
- Есть способ. Законный. Вы можете подать заявление о несогласии на совершение сделок с общим имуществом. Нотариально заверенное. И направить его в Росреестр. После этого любая сделка с квартирой будет заблокирована без вашего участия.
Рита сидела очень прямо на стуле с продавленным сиденьем. За стеной кто-то включил дрель.
- Он узнает?
- Не обязательно. Выписка из ЕГРН покажет обременение, но если он не будет проверять, не узнает.
- Сколько это стоит?
- У нотариуса около четырёх тысяч. Плюс мои услуги, если хотите, чтобы я помогла с оформлением.
Рита достала кошелёк. Купюры были сложены аккуратно, по номиналу.
К нотариусу она пошла через три дня. Контора на Люблинской, второй этаж. В приёмной пахло ламинатом и кофе из капсульной машины. Секретарша с длинными бордовыми ногтями предложила воды. Рита отказалась.
Нотариус оказался молодым мужчиной с аккуратной бородой и галстуком в мелкую полоску. Он прочитал её заявление, уточнил кадастровый номер, проверил паспорт.
- Вы понимаете последствия? После подачи в Росреестр любая сделка с этим объектом будет приостановлена до вашего отзыва или решения суда.
- Понимаю.
- Вы замужем?
- Да.
- Супруг в курсе?
- Нет.
Он посмотрел на неё секунду дольше, чем нужно. Потом кивнул и поставил печать.
Рита вышла на улицу. Январский ветер ударил в лицо, она прижала папку к груди и пошла к остановке. Автобус подошёл через четыре минуты. Она села у окна и смотрела, как проплывают дома, магазины, аптеки. Руки не дрожали. Ей казалось, что должны, но нет.
Дома она спрятала свою копию заявления в коробку из-под туфель на антресолях. Геннадий на антресоли не лазил никогда.
Прошёл год. Потом ещё один.
Оксана за это время превратилась из коллеги в «я тебе потом объясню». Геннадий стал приходить позже. Стал раздражительнее. Стал говорить «тебе не понять» в ответ на простые вопросы.
Рита не устраивала сцен. Не плакала при нём. Не звонила его матери, хотя мать звонила сама каждое воскресенье и спрашивала, всё ли у них хорошо.
- Всё хорошо, Нина Павловна, - отвечала Рита. - Лёшка получил пятёрку по окружающему миру.
