– Она совсем с ума сошла... Извини, Лен. Я поговорю с ней. Она просто... извелась вся. Контролирует каждый шаг. Проверяет карманы, телефон из рук не выпускает. Всякий раз, как я к детям собираюсь, дома скандал до потолка.
– Вы решайте свои вопросы сами, ладно? Мне эти истерики в телефоне не нужны. Ты взрослый мужчина, разберись со своей женщиной.
Кирилл как-то обмяк, прислонился спиной к холодильнику.
– Да нет там никакой семьи уже, Лен. Все разрушилось. Она пилит и пилит. День за днем. Я ухожу из дома, просто чтобы в тишине побыть. На заправках сижу часами, в машине под окнами офиса.
– Ну так возвращайся домой и разговаривай. Или вы только молча умеете проблемы решать?
Он выдохнул, глядя куда-то мимо меня, на старый кухонный календарь.
– Да некуда мне возвращаться. Там... другая история.
– В смысле? – я остановилась с чайником в руках.
– Я встретил кое-кого. На работе. Веронику. Она из юридического отдела. Понимаешь, Юля стала невыносимой. С ней невозможно разговаривать, только крики и слезы. А Вероника... она другая. Спокойная.
Я медленно поставила чайник на плиту. Мне даже смешно стало, хотя старая обида всё равно кольнула.
– То есть, ты снова завел роман на стороне? – спросила я вполне спокойным тоном.
– Лен, только ты Юле ничего не говори, пожалуйста! – он бросился ко мне, заговорил быстро, глотая слова. – Она не переживет сейчас. Она подозревает, но думает на тебя. Думает, что я к тебе возвращаюсь. Пусть лучше так пока, ладно? Мне нужно время, чтобы все устроить. С Вероникой у нас все серьезно.
Я смотрела на этого человека, с которым прожила семь лет, от которого родила двоих детей, и понимала, что совсем его не знаю. Или, наоборот, знаю слишком хорошо.
– Уходи, Кирилл. Дети ждут в коридоре. Иди в свой зоопарк. И больше в этой квартире не сиди часами. Пришел, взял детей, ушел. Все.
***
Через две недели Юля позвонила с другого номера. Я совершила ошибку – подняла трубку, думая, что это курьер из интернет-магазина.
– Лена, постой, не бросай трубку, умоляю! – в динамике раздался всхлип, переходящий в откровенный плач. – Расскажи мне правду. Он же с тобой спит? Да? Я знаю, что он у тебя бывает. Он вчера пришел в двенадцать ночи, от него пахло чужими духами?
– Юля, прекрати этот цирк, – мне стало по-настоящему противно. – Я тебе еще в прошлый раз сказала: у меня своя жизнь. К твоему сведению, у меня уже полгода есть мужчина. Нормальный, свободный мужчина, с которым мы строим отношения. Твой Кирилл мне не нужен даже в придачу к алиментам.
На том конце провода повисла тяжелая тишина. Было слышно только, как Юля тяжело дышит.
– Не с тобой... – проговорила она тихо. – Значит, не с тобой.
– Спроси у него прямо. Хватит мне звонить.
– Лена... – ее голос вдруг стал тонким, детским, она больше не пыталась казаться гордой, как раньше. – Я беременна. Вторым. У меня задержка две недели. Тест сегодня показал две полоски. Я хотела ему сказать сегодня вечером, ужин приготовила. А он пришел, бросил вещи и уехал «по делам». Что мне делать, Лена?
На секунду у меня внутри что-то дрогнуло. Мне стало искренне жаль её, чисто по-женски. Беременная женщина, брошенная один на один со своими подозрениями. Я сама стояла на этом самом месте шесть лет назад. Точно так же держала в руке телефон, не понимая, куда бежать и у кого просить помощи, пока в животе толкался маленький Тёма.
А потом меня как обухом по голове ударило.
История повторилась один в один.
Шесть лет назад Юля прекрасно знала, что я беременна. Она видела мой живот, когда случайно встретила нас с Кириллом в торговом центре. Она видела мои фотографии в его соцсетях. Ее это не остановило. Она засыпала его сообщениями, караулила у работы, создавала для него уют, пока законная женщина дома мучилась от токсикоза.
Теперь появилась новая «спокойная» Вероника из юридического отдела. А Юля заняла мое прежнее место – плачущей, надоевшей жены с ребенком на руках и новой беременностью.
