***
На майские праздники Роман предложил поехать на дачу к матери — та позвонила, позвала, голос был такой, что отказать неловко. Ксения сказала мягко: у неё родители давно ждут, они не виделись с Нового года. Давай к твоим на следующие праздники, а сейчас — к моим.
Роман согласился. Позвонил матери, объяснил.
Тамара Николаевна сказала: «Ну хорошо, я понимаю» — тем тоном, который означал, что она ничего не понимает и никогда не поймёт. Роман пересказал это Ксении с облегчением: всё нормально, мама не обиделась.
Ксения слушала и думала, что Роман слышит только слова. А она слышит интонацию.
Но промолчала. Праздники провели у её родителей — хорошо, тепло, с шашлыком и долгими вечерними разговорами на веранде. Потом вернулись в город. Тамара Николаевна несколько дней не звонила — что для неё было необычно — потом позвонила, как ни в чём не бывало. Про майские не вспоминала.
Её обида, конечно, никуда не делась. Просто опустилась на дно и легла там.
***
День рождения Алины праздновали в начале июня, у Тамары Николаевны.
Алина — сестра Романа, тридцать лет, живёт отдельно с мужем Денисом. Ксению она никогда не обижала — была корректной, без тепла особого, но и без холода. Нейтралитет.
Собрались восемь человек: Тамара Николаевна, Роман с Ксенией, Алина с Денисом и ещё одна пара — тётя Лариса и муж Владимир, которых Ксения видела третий или четвёртый раз в жизни.
Стол был накрыт хорошо — Тамара Николаевна умела готовить, это Ксения признавала без оговорок. Тосты, разговоры. Первый час прошёл мирно.
Ксения сидела рядом с Романом, ела, участвовала в разговоре — про погоду, про чьих-то детей, про дачные дела. Всё было обычно. Она даже немного расслабилась — решила, что этот вечер пройдёт нормально.
Потом тётя Лариса сказала что-то про семью — Ксения уже не помнила точно, что именно, что-то общее, про то, что семья это главное, что держит человека по жизни. Может быть, это было про её собственных детей или про каких-то знакомых. Просто застольная реплика.
Тамара Николаевна подхватила.
— Семья — это да, — сказала она, и голос у неё был задумчивый, как будто она просто размышляла вслух. — Только семья бывает разная. Мать, сестра — вот это настоящая семья. Кровная. Это навсегда, это не выбирают — это просто есть. — Она сделала паузу и добавила, глядя прямо перед собой с лёгкой улыбкой: — А жена — человек заменяемый. Сегодня одна, завтра другая. В жизни всякое бывает.
За столом стало тихо.
Не сразу — через секунду, через две. Как будто слова долетали до каждого с небольшим опозданием.
Тётя Лариса потянулась за бокалом. Владимир что-то рассматривал на своей вилке. Денис взял хлеб. Алина смотрела в тарелку — неподвижно, как человек, который очень старается не поднимать глаз.
Роман молчал.
Ксения считала это молчание. Одна секунда. Три. Пять. Семь.
Роман молчал.
Ксения взяла салфетку с колен. Аккуратно сложила её вчетверо. Положила на стол рядом с тарелкой.
— Тамара Николаевна, — сказала она — ровно, негромко, на весь стол, — я услышала вас. — Встала. — Рома, я жду тебя в машине.
И вышла.
Она шла через коридор, надевала туфли, открывала дверь — и внутри была абсолютная тишина.
На улице был тёплый вечер, пахло липой, где-то далеко смеялись дети. Ксения дошла до машины, открыла пассажирскую дверь, села. Опустила стекло. Закрыла глаза.
Роман вышел минут через семь.
Сел за руль. Завёл машину. Поехал — молча, без предисловий.
Ехали долго, через весь город, и ни один не говорил. Ксения смотрела в окно на вечерние улицы, на людей на остановках, на светофоры. Думала ни о чём конкретном.
Дома Роман снял пиджак, повесил на стул, вышел на кухню. Ксения встала в дверях.
— Мне нужно знать, что ты скажешь маме, — произнесла она.
Роман налил воды, выпил. Поставил стакан.
— Она не имела в виду ничего плохого. Ты же знаешь, она иногда говорит не подумав, просто так выразилась...
— Рома. — Ксения говорила спокойно. — Она сказала это с улыбкой. Она смотрела вперёд и улыбалась. Это не оговорка.
— Ну она не хотела тебя обидеть.
