Ты требуешь невозможного. Дай мне хотя бы месяц или позволь разбить платеж на части.
— Это твои проблемы, — отрезала Лариса, поворачиваясь к нему спиной. — Возьмешь кредит. Заложишь этот свой хваленый умный дом. Продашь машину. Мне абсолютно плевать, как именно ты будешь выкручиваться. Можешь попросить финансовой помощи у своей юной, пышущей здоровьем Леры, раз уж она такой ценный и перспективный актив. Пятница. Двенадцать ноль ноль. Время пошло.
Она развернулась и твердым, уверенным шагом направилась в спальню. Открыв створки огромного зеркального шкафа, она достала с верхней полки небольшой кожаный чемодан. Внутри нее царила звенящая, кристальная пустота, в которой не было места ни слезам, ни истерикам, ни жалости к себе. Она методично складывала только самые необходимые вещи: базовую одежду, документы, ноутбук со всеми сохраненными резервными копиями бухгалтерии мужа. Дорогие вечерние платья, брендовые сумки и ювелирные украшения, купленные Борисом в качестве отступных за украденные годы ее молодости, она даже не тронула. Пусть Лера донашивает этот золотой ошейник.
Через двадцать минут Лариса стояла в просторной прихожей, накинув на плечи легкое кашемировое пальто. Борис так и остался сидеть за обеденным столом, тупо уставившись в остывший стейк идеальной прожарки. Он не произнес ни слова, когда щелкнул тяжелый замок входной двери, навсегда отсекая их общее прошлое.
Спустя ровно семь дней они сидели в стерильно-белом кабинете нотариуса. Борис выглядел осунувшимся, под его глазами залегли глубокие, темные тени. Его телефон разрывался от постоянных сообщений — Лера, судя по всему, уже начала активно демонстрировать все прелести гормональных перепадов и беременных капризов, требуя круглосуточного внимания. Лариса же, напротив, светилась спокойной, холодной красотой. На ней был безупречно скроенный брючный костюм, а в глазах читалась абсолютная, непоколебимая уверенность женщины, которая только что выкупила свою жизнь обратно.
Нотариус, седовласый мужчина в строгих очках, скрупулезно проверил все реквизиты и пододвинул к Ларисе стопку документов. Телефон в ее сумочке коротко завибрировал. Лариса достала аппарат, открыла банковское приложение и удовлетворенно кивнула. Шестьдесят миллионов рублей, до последней копейки, благополучно поступили на ее счет.
— Все в порядке, я подписываю, — Лариса взяла тяжелую перьевую ручку и быстро, не дрогнув ни единым мускулом лица, поставила свою размашистую подпись на каждой странице.
Она аккуратно сложила свой экземпляр документов в кожаную папку, поднялась со стула и посмотрела на бывшего мужа. В этот момент она вдруг ясно осознала, что перед ней сидит не успешный бизнесмен и не предатель, разрушивший ее планы на семью. Перед ней сидел глубоко несчастный, трусливый человек, который сам себя загнал в золотую клетку собственных иллюзий.
— Прощай, Борис, — ровно произнесла Лариса, направляясь к выходу. — Надеюсь, твоя идеальная генетика стоила этих денег. И запомни одну важную вещь: копия твоего теневого архива надежно спрятана в облаке с автоматической рассылкой. Если со мной вдруг случится хоть малейшая неприятность, письма уйдут в налоговую в ту же секунду. Так что теперь в твоих же интересах беречь мое здоровье и молиться, чтобы я жила долго и счастливо.
— Ты сука, Лариса. Беспринципная, алчная сука, — прошипел Борис сквозь зубы, не поднимая на нее глаз. В его голосе не было силы, только бессильная, жалкая злоба проигравшего.
— Нет, дорогой. Я просто твой лучший ученик, — Лариса слегка улыбнулась уголками губ. — Ты сам научил меня быть прагматичной и избавляться от неликвидных активов без лишних эмоций.
Она вышла из душного офиса нотариуса на залитую ярким весенним солнцем улицу. Воздух казался невероятно свежим, вкусным, пьянящим. Лариса глубоко вдохнула, расправляя плечи. У нее были деньги, у нее был колоссальный опыт, и, самое главное, у нее была абсолютная свобода. В сорок лет жизнь не заканчивалась, как пытался внушить ей бывший муж. В сорок лет, с правильным капиталом и без
