превратится в пепел за считанные дни.
Борис замер на месте, тяжело дыша через расширенные ноздри. Его широкая грудь судорожно вздымалась. Взгляд, которым он теперь смотрел на жену, был полон первобытной злобы загнанного в угол хищника, внезапно осознавшего, что капкан захлопнулся на его собственной шее. Он только сейчас понял, что перед ним стоит не раздавленная предательством домохозяйка, а беспощадный, хладнокровный враг, вооруженный знаниями, способными разрушить дело всей его жизни до самого основания.
— Вздумала меня шантажировать?! Ты, бесплодная моль, решила угрожать мне моим же бизнесом?! — Борис подался вперед, опираясь сжатыми кулаками о мраморную столешницу кухонного острова так сильно, что костяшки его пальцев побелели. Лицо его исказила гримаса абсолютной, неконтролируемой злобы. Маска успешного, рационального бизнесмена слетела окончательно, обнажив мстительного, уязвленного самца. — Да ты просто сходишь с ума от черной, въедливой зависти! Ты прекрасно понимаешь, что твое время безвозвратно ушло. Лера смотрит на меня с искренним обожанием, она ловит каждое мое слово. Рядом с ней я чувствую себя на пике физических возможностей! Она горячая, податливая, в ней кипит настоящая жизнь. Ее тело идеально создано для материнства. А ты превратилась в сухой, расчетливый механизм. Ты кусок замороженного пластика, не способный на страсть. Ты ненавидишь эту молодую девочку за ее свежесть и за то, что она смогла дать мне то, чего ты не смогла за десять лет! Ты просто старая, высохшая грымза, которая пытается напоследок урвать кусок чужого пирога, прикрываясь каким-то мифическим компроматом!
— Ты закончил свой жалкий сеанс кухонного психоанализа? — голос Ларисы прозвучал пугающе тихо, но в этой выверенной тишине было столько ледяного, абсолютного презрения, что Борис невольно осекся, словно натолкнувшись на невидимую бетонную стену. — Твоя двадцатипятилетняя девочка смотрит с искренним обожанием не на твой начинающий обвисать живот и не на твои редеющие волосы, Борис. Она смотрит исключительно на твой расчетный счет, на ключи от премиального внедорожника и на перспективу переехать в этот самый пентхаус из своей съемной комнаты на окраине. И как только ты лишишься своих активов, вся ее хваленая, горячая страсть испарится быстрее, чем ты успеешь произнести слово «банкротство». А без своей компании ты станешь абсолютным нулем. Пустым местом. Возрастным мужчиной с уголовным делом по факту уклонения от уплаты налогов в особо крупных размерах.
Борис тяжело сглотнул, его кадык судорожно дернулся. Багровый румянец ярости на его щеках начал стремительно сменяться мертвенно-бледным оттенком панического осознания. Он был опытным бизнесменом и умел просчитывать риски. Прямо сейчас, глядя в немигающие, стальные глаза женщины, которую он еще полчаса назад считал покорной и удобной домашней мебелью, он понял одну страшную вещь: она не блефует. Она действительно нажмет на кнопку. Она хладнокровно, без малейших сожалений уничтожит все, что он строил годами, если он не выполнит ее условия.
— У тебя есть ровно неделя, Борис, — Лариса плавно отступила от кухонного острова, ее движения были спокойными и точными. — В следующую пятницу, ровно в полдень, мы встречаемся у нотариуса. К этому моменту на моем личном счете должны лежать шестьдесят миллионов рублей. Как только я увижу подтверждение транзакции от банка, я подпишу все необходимые бумаги об отказе от имущественных претензий и передаче тебе моей доли в этой квартире. И мы подаем заявление на развод. Если в пятницу в двенадцать ноль одну денег не будет, я нажимаю кнопку «Отправить», и весь твой теневой архив уходит по адресам, которые тебе очень не понравятся.
— Ты не оставишь мне оборотных средств, — прохрипел Борис, тяжело опираясь на столешницу обеими руками. Весь его лоск, вся его вальяжная уверенность хозяина жизни испарились без следа, оставив лишь сгорбленную фигуру загнанного в ловушку коммерсанта. — Выдернуть такую сумму из бизнеса за неделю… это парализует работу трех филиалов.
