Станислав брезгливо сморщил нос, всем своим видом демонстрируя отвращение к происходящему. Он привык, что после подобных отповедей жена тушевалась и спешила выполнить его требования. Но сейчас система дала сбой. Виктория спокойно откинула клапан ядовито-зеленой папки и извлекла на свет аккуратную стопку плотных листов. Верхний документ украшала синяя печать банка и логотип известного застройщика. Она небрежно бросила бумаги на глянцевую поверхность стола, прямо поверх выровненной стопки журналов об архитектуре.
Станислав инстинктивно подался вперед, намереваясь смахнуть этот мусор на пол, но его взгляд невольно зацепился за крупный, жирный шрифт заголовков. «Договор участия в долевом строительстве». «Кредитный договор». Он прищурился, отказываясь верить собственным глазам. В графе «Заемщик» черным по белому значилось имя его жены. Там же был указан точный адрес жилого комплекса бизнес-класса, метраж и сумма первоначального взноса, от которой у Станислава нервно дернулась щека. Каждая строчка в этом договоре была словно пощечина его раздутому эго. Он медленно поднял глаза на жену, пытаясь сопоставить образ бесправной приживалки с сухими юридическими фактами.
— «В своем доме будешь командовать»?! Хорошо! Я так и сделаю! Пока ты унижал меня и называл бесприданницей, я тайком взяла ипотеку с помощью моей мамы! Теперь у меня есть СВОЙ дом, где я сама решу, какого цвета будут шторы и где стоять чашке! А ты оставайся один в своей драгоценной берлоге, царь горы недоделанный! — торжествующе заявила жена, показывая документы на собственность.
Лицо Станислава начало стремительно менять цвет. Бледная кожа покрылась густым, багровым румянцем, который в считанные секунды распространился на шею и уши. Кровеносные сосуды на его висках вздулись, пульсируя в такт бешено колотящемуся сердцу. Осознание того, что все эти годы его водили за нос, обрушилось на него бетонной плитой. Он годами упивался своей абсолютной властью, искренне веря, что держит эту женщину в тотальной зависимости, а она, оказывается, использовала его идеальную квартиру просто как удобный плацдарм для подготовки собственного побега.
— Ты крысила мои деньги! — заорал он, брызгая слюной. Его голос сорвался на хриплый фальцет, напрочь лишенный былой вальяжной уверенности. Он вцепился побелевшими пальцами в край стеклянного стола, словно ища физическую опору. — Ты нагло, методично обворовывала меня! Жрала за мой счет, пользовалась моей дорогой техникой, а свою зарплату втихую прятала под матрас?! Ты мошенница, Вика! Расчетливая аферистка!
Виктория снисходительно улыбнулась, наблюдая за этой жалкой истерикой потерявшего контроль диктатора. Ее поза оставалась расслабленной, а голос звучал с убийственной математической точностью, пресекая любые попытки выставить ее виноватой.
— Твоя финансовая аналитика, Стас, всегда работала исключительно в твою пользу, — чеканя каждое слово, произнесла она. — Давай-ка вспомним реальные цифры. Я оплачивала ровно половину продуктовой корзины, покупала бытовую химию и полностью обеспечивала свои личные нужды. Я не просила у тебя ни копейки на одежду или косметику. А то, что ты никогда не интересовался размером моего дохода, считая мою работу незначительной возней, — это исключительно твоя проблема. Ты был слишком занят ежедневным восхвалением своего статуса владельца бетонной коробки.
Станислав судорожно хватал ртом воздух. Он пытался подобрать слова, чтобы уничтожить ее, раздавить аргументами, но его привычный арсенал угроз оказался абсолютно бесполезным. Нельзя выгнать на улицу того, кто сам держит в руках ключи от нового жилья.
— Пока ты тратил безумные суммы на премиальные стейки и коллекционный кофе, я переводила большую часть зарплаты на накопительный счет, — продолжала Виктория, наслаждаясь каждым мгновением своего триумфа. — Моя мама продала старый бабушкин участок и перевела мне всю сумму. Этого с лихвой хватило на первоначальный взнос. Я каждый вечер выслушивала твои нотации, кивала, соглашалась и шла проверять в приложении, как
