Торт заказала в городе — белый, с цветами из крема, с розочками по краю. Везла в коробке на коленях, как что-то хрупкое и важное.
Гости приехали к четырём: дочь Ира с мужем Костей, подруга Валя с мужем, ещё одна пара — Серёжа и Нина, с которыми дружили лет двадцать. Итого восемь человек, стол на веранде был накрыт с запасом, всего хватит и ещё останется — была уверена Людмила.
В половине пятого со стороны забора послышался голос.
***
Зинаида Петровна жила через два участка — дачи здесь стояли плотно, заборы низкие, всё слышно. Соседка была женщиной общительной, из тех, кто считает, что зайти без приглашения — это и есть настоящее добрососедство.
— Люда! Люда, ты там? — Голос у неё был такой, что перекрывал и музыку, и разговоры.
Людмила вышла с веранды.
Зинаида Петровна стояла у калитки — в цветастом халате, с двумя мальчиками. Один постарше, лет десяти, другой помладше, лет восемь.
— Людочка, поздравляю тебя, золотая моя! — Зинаида Петровна раскинула руки. — Шестьдесят лет — это же событие! Внуки у меня сегодня, некуда деть, ты уж извини. Мы на минуточку, просто поздравить.
Людмила открыла калитку. Что ещё сделаешь — гости на веранде всё слышат, неловко говорить «не заходите». Праздник всё-таки.
— Заходите, — сказала она. — Присаживайтесь.
Мальчики зашли первыми — молча, без «здрасьте», сразу оглядываясь по сторонам с тем особым детским взглядом, которым осматривают новое место в поисках чего-нибудь интересного.
Стол они нашли быстро.
***
Зинаида Петровна поздравила Людмилу — тепло, с объятиями, с каким-то свёртком в пакете, — села на свободный стул, приняла бокал, включилась в разговор. Через три минуты она уже рассказывала что-то Вале про огурцы и про то, что в этом году тля — просто катастрофа.
Мальчики сели к столу.
Людмила несла с кухни горячее и краем глаза видела, как старший тянется к блюду с форелью. Взял один кусок. Потом второй. Положил на тарелку, подумал, взял третий.
Она сказала себе: дети, ничего страшного.
Принесла горячее, поставила, вернулась за хлебом. Когда вышла снова, блюдо с форелью было наполовину пустым. Оба мальчика ели сосредоточенно и молча.
Зинаида Петровна сказала, не глядя в их сторону:
— Ну хватит, хватит, мальчики.
Мальчики не отреагировали никак. Продолжали есть.
Людмила поставила блюдо с отварной картошкой, хлеб, снова вышла — на этот раз за кетчупом. Вернулась через четыре минуты.
Форель закончилась.
Блюдо стояло пустое, с несколькими кольцами лимона и следами от пальцев на краю. Младший мальчик в этот момент накладывал себе икру ложечкой из икорницы прямо себе в тарелку — деловито, как будто так и надо.
— Подожди, — сказала Людмила.
Мальчик посмотрел на неё.
— Это икра, она солёная, — сказала Людмила первое, что пришло в голову.
— Я знаю, — сказал мальчик и снова зачерпнул ложкой.
Людмила вернулась на кухню и постояла там минуту.
Виктор зашёл следом — за вилкой.
— Ты чего? — спросил он тихо.
— Ничего, — сказала она.
— Люд.
— Они нашу икру ложками едят.
Виктор посмотрел в сторону веранды. Потом на жену.
— Скажи Зине.
— Неловко.
— Люда, это твой день рождения.
— Я знаю, — сказала она. — Иди, я сейчас.
Она взяла поднос и вышла.
Икры в одной икорнице оставалось примерно треть. Вторая была нетронута — Людмила незаметно переставила её на дальний край стола, ближе к Виктору. Фаршированные яйца почти все исчезли — осталось три штуки из двенадцати.
Зинаида Петровна говорила с Серёжей про цены на газ. Внуки ели.
Нина — подруга, добрая женщина — поймала Людин взгляд и чуть повела бровью: мол, видишь? Людмила чуть пожала плечом в ответ.
Старший мальчик тем временем добрался до нарезки. Выбирал куски внимательно — брал только сырокопчёную колбасу, остальное откладывал обратно. Тронутые куски ложились обратно на общее блюдо.
Людмила убрала нарезку на кухню — под предлогом, что принесёт свежую тарелку.
***
Торт она вынесла в семь вечера — когда, казалось, самое страшное уже позади.
