👰♀️ Как башкирские многоженцы пытались обмануть советскую власть
В одной комнате спала законная жена. В другой — вторая жена, но по документам она была... батрачкой.
В 1920-е годы советская власть объявила войну не только кулакам и муллам. Под удар попал весь привычный уклад башкирской деревни.
Веками многоженство здесь считалось нормой. Оно никогда не было массовым явлением, но среди зажиточных башкир встречалось регулярно. Вторая жена означала дополнительные рабочие руки в хозяйстве. Иногда мужчина был обязан взять в жёны вдову умершего брата, чтобы сохранить имущество и род.
После революции всё изменилось.
Советская власть признала законным только брак, зарегистрированный в загсе. А затем ввела уголовную ответственность за многоженство.
Но старые традиции не исчезают по приказу.
Масштабы проблемы удивляли даже самих большевиков. В середине 1920-х инструктор женотдела Башкирского обкома после поездки по кантонам докладывала, что многоженство сохраняется даже среди местных коммунистов и советских чиновников. В некоторых семьях, по её словам, мужчины продолжали жить сразу с двумя, тремя и даже четырьмя жёнами.
Когда по башкирским кантонам — Зилаирскому, Тамьян-Катайскому, Аргаяшскому — поехали комсомольские проверки, началась настоящая игра в прятки.
Вторых и третьих жён срочно превращали в «наёмных работниц».
— Кто эта женщина?
— Батрачка.
— Почему живёт в доме?
— Работает.
— Почему воспитывает ваших детей?
На этот вопрос отвечать было уже сложнее.
Иногда использовали другую легенду.
Молодую женщину представляли дальней родственницей, осиротевшей племянницей или сестрой, которую просто приютили после голода.
На бумаге всё выглядело вполне убедительно. Но у советской власти были свои методы.
Активистки женотделов приходили в дома под видом учительниц ликбеза или медицинских работников. Они разговаривали с соседями, наблюдали за бытом, выясняли, кто где спит и кто кого называет отцом.
Самым опасным доказательством становились дети. Если у «дальней родственницы» обнаруживался ребёнок от хозяина дома, легенда рушилась мгновенно.
Особенно неловко было, когда многоженцами оказывались сами советские начальники. В архивах сохранились материалы, где вторых жён прятали председатели сельсоветов, партийцы и даже местные судьи.
Таких людей показательно исключали из партии и отправляли под суд.
Но самое неожиданное происходило уже во время следствия. Нередко против комсомольцев выступали сами женщины, первые жёны.
Вторые и третьи же просили оставить всё как есть. Для них развод означал катастрофу.
Во многом это было последствием голода начала 1920-х годов. В деревнях осталось множество вдов и женщин без средств к существованию. Для некоторых из них статус второй или третьей жены был не вопросом любви или традиции, а единственной возможностью прокормить себя и детей.
Калым был давно выплачен, назад в родительский дом возвращаться считалось позором, а возможности самостоятельно зарабатывать в деревне почти не существовало.
Получалось странно: советская власть освобождала женщин, которые далеко не всегда хотели такого освобождения.
Окончательно эта история закончилась только в начале 1930-х. Но победили не суды и не агитаторы. Победила коллективизация.
Когда у зажиточных хозяйств отобрали землю и скот, содержать несколько семей стало просто невозможно.
Так вместе с кулацкими дворами исчезла и одна из самых древних традиций башкирской деревни.
💬 Как считаете, где проходит граница между борьбой за прогресс и вмешательством государства в личную жизнь?
#хроникибашкирии
