— И не спится тебе, Виталий Данилыч. Кого ты опять мне привёз? — усмехнулся Петрович.
В руке у слесаря был увесистый гаечный ключ. За поясом ватных штанов сзади — пистолет. Оружие было недавно куплено на рынке, из-под полы. Петровича в городе знали. Доверяли. Петрович бы не привёл ментов на хвосте.
Он уже готов был стрелять, если придется. Докопался же этот молодой! Тридцать лет, а туда же. Чиновник. Уперся: трубы надо менять, менять! Всю систему к чертям! Всё сгнило! Ну молодой ты! Ну приезжий! Ну не знаешь историю поселка — не суйся, куда не просят! Менять… да нельзя ничего менять! Нельзя ничего и пальцем трогать. Ни единой трубы.
— Надо поменять на пластик! — орал Виталий Данилович. — Нужны современные коммуникации! Всё твоё железо сгнило давно, чего ты уперся, баран старый?
Петрович не обижался. Чего обижаться? Начальство — оно и есть начальство. Хорошего начальства, как известно, не бывает.
Виталий пробовал заручиться поддержкой местной администрации. Но никто его не поддержал, почему-то. Тогда он обратился к городским властям. И снова впустую. С ума они тут, что ли, все посходили? Виталий Данилович написал в Москву, и оттуда приехала комиссия. Изучила планы подземных коммуникаций, подписала решение по замене труб, и даже бюджет из столицы выделили — вот так тебе, Петрович!
