Свет на кухне горел только над плитой. Бабушка сидела на табуретке, сцепив руки на коленях, и с сочувствием наблюдала, как заплаканная внучка ходит из угла в угол.
– Я не понимаю, – бормотала Даша хриплым, срывающимся голосом – не понимаю, как он мог? Мы же планировали свадьбу, выбирали кольца. Он говорил, что любит, что я – единственная.
– Он так говорил? – вставила бабушка, чтобы хоть как-то притормозить непрерывное движение девушки.
– Говорил! И что?! Я видела, как он целовался с другой! Причем так, будто меня не существует!
– Присядь – попросила бабушка, указав на табуретку рядом.
– Не хочу я сидеть! Я хочу, чтобы он упал и разбился. Хочу, чтобы ему было так же больно, как мне. Хочу, чтобы он понял, кого потерял.
– Он поймет, – спокойно ответила бабушка. – Просто пока не знает об этом.
– Почему ты так говоришь? – Даша словно включилась, услышав странную фразу.
