Приедешь к старенькой матери. А она уже ждет, выглядывает из окна. Открываешь дверь, входишь в квартиру. Мама сидит на диване. Маленькая, сухонькая, старенькая.
С утра у нее готовы лепешки. Тесто делала сама. Хотела пирожки, но силенок маловато. А так хочется порадовать уже очень взрослых детей.
На столе свежие щи. Хлеб. Перечница, которой лет шестьдесят. Может, больше. В блюдце – мелко порезанный репчатый лук.
После щей наступает очередь чая. С лепешками. Вспоминаю, как в детстве любил мамины оладушки. Но сейчас они слишком жирные для нас. Здоровье может возмутиться.
Разговор ни о чем. Так, переходит с одного незначительного предмета на другой незначительный предмет. Со стороны, наверное, всё это кажется чересчур житейским, поэтому неважным.
Однако за каждым движением, за каждым словом – тепло. Душевное тепло. Значит, все живы. Все здоровы.
Возьмешь конфетку, глотнешь горячего чая, вспомнишь что-нибудь. Мы живем!
Пусть подождут все великие литературы, какая-нибудь квантовая физика или древнегреческая философия! Пусть подождут. Потому что я пью чай. А напротив – моя старенькая мать, которой девяносто три. И это важнее всех физик и химий, важнее политики, важнее умных газетных статей.
