Публикация от 10 ноября 2026

— Угу, — пробормотал он, не отрывая от неё глаз. Потом, словно спохватившись, протянул руку и сжал мне запястье. — Ты что-то устала на этой неделе, правда, милая? Всё твержу ей, что работа становится непосильной. — Он снова повернулся к Хлое, не дожидаясь моего ответа. — Хлоя, скажите, вы живёте поблизости? Часто видитесь с мамой? — Довольно часто, — осторожно ответила она. Он медленно кивнул, будто она только что дала ему что-то полезное. Мне нужна была минута, чтобы перевести дух — и увидеть, что он сделает, если я дам ему пространство. — Я сейчас вернусь, — сказала я, отодвигая стул. — В уборную. Ни он, ни она толком не подняли глаз. Но, поднимаясь, я заметила, как рука Хлои соскользнула со стола на колени, а телефон уже был спрятан у бедра. В уборной я пустила воду, пока она не стала холодной, а потом плеснула её себе в лицо. Я держалась за край раковины и смотрела на себя в зеркало, казалось, целую вечность, гадая, когда именно я начала казаться людям усталой. Я медленно вытерла руки. Поправила помаду. Едва я вышла обратно в коридор, как телефон завибрировал в ладони. На экране загорелось имя Хлои. Её сообщение было из двух слов, набранных неловко под столом. «Возвращайся сейчас». Сердце оборвалось так резко, что я почувствовала это в коленях. Я завернула за угол и пошла обратно к нашему столику, уверенная, что смогу покончить со всем этим одной фразой. Но увидела я совсем не то. … Ричард наклонился вперёд, обоими локтями на столе, а на лице застыло выражение тщательной, отеческой заботы. Он говорил тихо. Хлоя откинулась назад, сидя совершенно неподвижно, с упрямо сжатой челюстью — это выражение я знала слишком хорошо. Я остановилась в нескольких шагах, за деревянной перегородкой, и прислушалась. — Я ведь за неё переживаю, знаете, — пробормотал он. — Она в последнее время так измотана. Забывает мелочи. Уверен, вы тоже это замечали, правда, милая? — Я не хочу лезть не в своё дело, — продолжал он, понижая голос ещё больше. — Просто в этом месяце на неё свалилась куча бумаг из-за свадьбы, и я вижу, как это её изматывает. Он продолжал: — Если бы вы могли мягко подсказать ей не торопиться со всем этим, не спешить, ничего не подписывать, пока она в таком изнеможении, — у меня бы отлегло от сердца. Вас она послушает. Вам она доверяет так, как пока не вполне доверяет мне. Я почувствовала, как кровь отливает от лица. — Я ведь думаю только о ней, — добавил он тихо. — Кто-то же должен о ней позаботиться, раз она сама о себе не заботится. Взгляд Хлои поднялся и встретился с моим поверх его плеча. Глаза были широко раскрыты, почти влажные, полные чего-то среднего между ужасом и извинением. Он проверял двери — осторожно, как проверял каждую дверь, — и вот нашёл одну, которая, как ему казалось, откроется. Всё встало на свои места, будто ключ повернулся в замке, о существовании которого на собственной входной двери я даже не подозревала. Он пришёл не для того, чтобы на мне жениться. Он пришёл, чтобы разобрать меня по частям, и решил, что моя «дочь» станет самым удобным ломом. Улыбка, которую он мне подарил, стала последней ложью, что он мне сказал. Я не стала устраивать сцену. Я снова села, сложила руки на столе и посмотрела на Ричарда самым ровным взглядом, на какой была способна. — Ричард, не повторишь ли ты для меня то, что только что сказал моей дочери? Он моргнул. Притворная забота сползла с его лица, и на её место пришло что-то более холодное. — Мэгги, дорогая, ты не так поняла. Я рассказывал ей, как сильно за тебя переживаю. — Переживаешь за мои финансы, ты хочешь сказать. — Это нечестно. — Вот что честно, Ричард. Хлоя мне не дочь. Она моя племянница. Я попросила её сегодня здесь посидеть, потому что моё чутьё кричало мне уже не одну неделю, и мне нужно было знать, схожу ли я с ума или права. — Вчера я сделала копии всех документов, о которых ты расспрашивал, — выписки по счетам, свидетельство о собственности на дом, черновик брачного договора, который прислал твой адвокат, — и отвезла их к Дайан.