Истории из жизни
MAX ·
— Тогда мы получим судебное постановление о принудительном выселении. С учётом того, что ни один из них не зарегистрирован и не является стороной какого-либо договора, это займёт минимум времени.
— Действуйте.
Параллельно Марина обнаружила ещё кое-что. Листая банковские выписки, она нашла перевод — крупный, шестизначный — на имя некой риелторской конторы. Дата — полтора года назад. Григорий купил земельный участок. Тайно. На свои деньги, но в период брака.
— Лен, — Марина положила выписку на стол. — Он купил землю. Полтора года назад. Мне — ни слова.
— Вот паразит, — Лена сжала губы. — Сколько?
— Достаточно, чтобы я имела право на половину.
— Ты будешь подавать?
— Я уже подала.
Лена посмотрела на сестру — та сидела спокойная, как хирург перед операцией. Ни дрожи, ни слёз.
— Марин, ты другой человек стала.
— Нет. Я стала собой.
День выселения выпал на среду. Марина подъехала к подъезду в десять утра — вместе с Олегом Юрьевичем, представителем, который вёл её дело, и двумя приставами.
Она открыла дверь своим ключом.
В коридоре — ботинки Сергея, тапки свекрови, коляска Натальи. На кухне — горка немытой посуды, пепельница, набитая бычками. Телевизор гремел из гостиной.
Григорий вышел первым. Увидел Марину, приставов, незнакомого мужчину с папкой — и остановился.
— Это что?
— Это конец, Гриша, — Марина стояла прямо, не повышая голоса. — Брак расторгнут. Квартира моя. У тебя и твоих родственников нет права здесь находиться. Вот постановление.
Олег Юрьевич раскрыл папку и предъявил документы. Григорий взял бумагу, прочитал — медленно, по строчкам, — и побледнел.
— Ты… развелась?
— Три недели назад. Ты получил три повестки. Не явился ни на одну.
— Я думал, ты блефуешь!
— Я не блефую, Гриш. Я вообще не умею блефовать. Ты просто не знал меня.
Из гостиной выплыла Валентина Фёдоровна. Увидела приставов — и лицо её вытянулось.
— Что здесь происходит? Гриша?
— Она нас выселяет, мать.
— Как выселяет?! Мы погорельцы! У нас дом сгорел!
Марина достала телефон, открыла фотографии — и повернула экран к свекрови. Дом. Целый. Забор. Яблони. Обгоревший уголок сарая.
— Вот ваш «сгоревший» дом, Валентина Фёдоровна. Снимки сделаны не так давно. Соседка ваша, баба Зина, подтвердила: ремонта на два дня. Вы уехали на следующее утро после пожара. И за три месяца ни разу не вернулись.
Свекровь замерла. Открыла рот. Закрыла.
— Это… это старые фотографии. Ты их подделала!
— На каждом снимке — геолокация и дата. Олег Юрьевич уже включил их в материалы дела. Хотите — проверяйте.
Сергей появился из кухни. Без сигареты — видимо, присутствие приставов подействовало отрезвляюще.
— Э, погодите. Какое ещё выселение? Мы тут три месяца живём, у нас права есть.
— Никаких прав у вас нет, — Олег Юрьевич заговорил ровным, профессиональным тоном. — Вы не зарегистрированы по данному адресу. Не являетесь собственниками. Не являетесь стороной договора найма. Не являетесь родственниками собственника — брак расторгнут. Постановление о выселении вступило в силу.
— Я никуда не поеду! — Сергей шагнул вперёд. — Это моего брата квартира!
— Это моя квартира, — Марина не отступила. — Была моей до брака. Осталась моей после.
— Да кто ты такая вообще?! — Сергей навис над ней. — Три месяца нас кормила из наших денег — и теперь выгоняешь?!
— Из ваших денег? — Марина усмехнулась. — Вы за три месяца не заплатили ни за свет, ни за воду, ни за продукты. Ни рубля. Ноль.
Сергей схватил её за локоть. Сжал.
Марина не дрогнула. Развернулась — и влепила ему пощёчину. Короткую, хлёсткую, звонкую. Сергей отшатнулся, выпустил её руку, схватился за щёку — и застыл.
— Руки убрал, — Марина произнесла это так тихо, что все замолчали. — И больше никогда. Ко мне. Не прикасайся.
Пристав шагнул к Сергею.
— Гражданин, вам лучше не усугублять ситуацию. Сядьте и начинайте собирать вещи. У вас два часа.
Наталья выбежала из спальни с Костей на руках.
— Вы что, ребёнка на улицу?! У меня грудной ребёнок!
