Публикация от 1 ноября 2026

— Я здесь не чужая. Это моя квартира. — Квартира общая, раз муж здесь прописан, — свекровь поджала губы. — Муж здесь не прописан. Он зарегистрирован временно, по моему согласию. А квартира — моя. И только моя. Валентина Фёдоровна побагровела, но промолчала. Отступила в гостиную, к мужу, и что-то зашептала ему на ухо. Пётр Иванович покосился на Марину, крякнул и прибавил громкость телевизора. Марина уехала обратно к Лене. В машине она набрала номер Григория. — Гриш, у меня последний вопрос. Когда ты собираешься решать ситуацию? — Какую ситуацию? — Ты серьёзно? — Марин, ну что ты хочешь? Чтобы я родителей на улицу выкинул? — Я хочу, чтобы Сергей и Наталья съехали. У Сергея есть руки и ноги — пусть снимает жильё. У Натальи, насколько я знаю, есть отец ребёнка — пусть к нему едет. — Наташа с ним рассорилась… — Это не моя проблема, Гриша.   — Ты такая чёрствая, Марина. Меня мать предупреждала… Связь оборвалась. Марина не перезвонила. Сидела в машине, держа руль, и чувствовала, как надежда, которую она берегла два месяца, превращается в сухую золу. Прошло три месяца с того первого звонка. Марина жила у Лены, приезжала в свою квартиру только забрать почту. Каждый визит причинял тупую, привычную боль. В один из таких визитов Лена сказала ей за завтраком: — Марин, я вчера ездила к подруге в Калиново. Это же рядом с их посёлком. — И? — Я мимо их участка проехала. Марин… дом стоит. — Что значит — стоит? — Стоит. Целый. Крыша чуть потемнела с одного края, сарай обгорел. Но дом — жилой. Забор на месте, яблони на месте. Соседка баба Зина вышла, я с ней поговорила. Марина отложила вилку. — И что она сказала? — Сказала, что сарай загорелся от проводки. Крышу дома подпалило чуть-чуть — пара листов шифера. Ремонта — на два дня. Валентина Фёдоровна уехала на следующее утро и с тех пор не появлялась. Соседка удивилась — чего не возвращаются?   — Два дня? — Марина повторила это шёпотом. — Ремонта на два дня? — Я сфотографировала. Вот, смотри. Лена протянула телефон. На экране — двухэтажный деревянный дом, вполне пригодный для жизни. Обгоревший угол сарая. Почерневший кусок крыши размером с обеденный стол. Всё. Марина смотрела на фотографии минуту. Потом две. Потом аккуратно вернула телефон сестре. — Лена, мне нужна твоя помощь. — Всё что угодно. — Отвези меня к нотариусу. Потом — в суд. Я подаю на развод. Марина действовала методично, без суеты, без истерик. Написала заявление. Собрала документы — свидетельство о браке, выписку из реестра, подтверждение права собственности на квартиру. Всё было оформлено на неё — квартира досталась от бабушки ещё до замужества. Григорий получил повестку. Потом вторую. Потом третью. Не явился ни разу. Марина знала — он рассчитывал, что она передумает. Что перебесится. Что сдастся. — Он трубку не берёт, — сказала она адвокату по телефону. — Это его право. Но и наше право — продолжить процедуру в его отсутствие. Закон это позволяет.   Брак был расторгнут заочно. Марина получила документ и положила его в папку — аккуратно, между страховым полисом и квитанциями. Следующим шагом стал автомобиль. Машина была оформлена на Марину — подарок от деда, переоформленный пять лет назад. Григорий ездил на ней, как на своей, но документы говорили иначе. Марина продала машину за три дня. Деньги положила на счёт. А потом занялась самым главным. — Олег Юрьевич, — она сидела в кабинете, ровная, собранная, без тени колебания. — Мне нужно выселить из моей квартиры пятерых человек. Бывший муж и его родственники. Никто из них не является собственником, не зарегистрирован, не имеет права на проживание. — Документы на квартиру? — Вот. Дарственная от бабушки. Свидетельство о собственности. Расторжение брака. Олег Юрьевич просмотрел бумаги. — Марина, это чистое дело. Единственная сложность — если они откажутся выезжать добровольно. — Они откажутся.