Истории из жизни
MAX ·
— Сергей, в квартире не курят, — сказала Марина.
— А я в окно буду, — ответил он, уже щёлкая зажигалкой.
— Я сказала — не курят. Ни в окно, ни мимо окна. На балконе тоже нет. Хочешь курить — выходи на улицу.
— Круто, — Сергей хмыкнул. — Нормально так принимаете.
Григорий появился в дверях кухни.
— Серёг, ну правда, на улице покури. Тут Марина хозяйка.
— Ладно, ладно, — Сергей сунул сигарету за ухо. — Хозяйка, значит…
Неделя прошла. Потом вторая. Марина считала дни. Костя кричал ночами, Наталья стирала пелёнки в ванной и развешивала их по всей квартире. Сергей всё-таки курил в окно — Марина находила бычки на подоконнике каждое утро. Пётр Иванович смотрел телевизор с шести утра до полуночи, причём весьма громко. Валентина Фёдоровна переставила мебель в гостиной, убрала шторы Марины и повесила свои.
— Гриш, ты обещал — месяц, — Марина говорила тихо, но каждое слово стоило ей усилия.
— Знаю, Марин. Я поговорю с ними. Скоро.
— Скоро — это когда?
— На выходных.
Выходные прошли без единого разговора.
На третью неделю Марина обнаружила, что счёт за электричество вырос втрое. Счёт за воду — вдвое. Григорий тратил всю зарплату на еду для шестерых, а родственники не внесли ни копейки.
— Валентина Фёдоровна, — Марина подошла к свекрови после ужина. — Нам нужно обсудить расходы. Коммуналка выросла. Продукты — тоже.
— Мариночка, мы же погорельцы, — свекровь смотрела на неё с мягким укором. — У нас ничего не осталось. Гриша нас кормит — он же наш сын. А ты — его жена. Потерпи.
— Потерпи? Я терплю уже третью неделю. Мне негде спать в собственной квартире.
— Ребёнку нужна комната. Ты взрослая женщина, неужели не понимаешь?
Марина посмотрела на мужа. Тот отвёл глаза.
— Мать права, Марин. Ну куда Наташке с Костиком идти?
В тот вечер Марина позвонила сестре.
— Лен, я к тебе приеду. Хотя бы на пару дней. Я больше не могу.
— Приезжай, — Лена ответила без паузы. — Хоть на пару дней, хоть на пару месяцев.
Марина прожила у Лены десять дней. Каждый вечер она возвращалась в свою квартиру — проверить, что происходит. И каждый раз уходила с нарастающим ощущением, что у неё отбирают жизнь по кускам.
Мебель в гостиной переставили окончательно — теперь там стоял раскладной стол свекрови, привезённый непонятно откуда. Шторы исчезли. На кухне пахло табаком, несмотря на все запреты. Бычки теперь лежали не на подоконнике, а в чашке Марины — в её любимой, с голубой каёмкой.
— Сергей, — Марина вытряхнула окурки в мусорное ведро, — я просила — не кури в квартире.
— Я на балкон выходил, — он даже не поднял головы от телефона. — Ветром занесло.
— Ветром? В чашку?
— Ну не знаю. Может, кто-то подложил.
Марина поставила чашку в раковину и прошла в свою спальню. Наталья сидела на кровати и листала планшет. Костя спал рядом, раскинув крохотные ручки.
— Наташ, мне нужны вещи из шкафа.
— Тише, ты его разбудишь.
— Мне нужны мои вещи. Из моего шкафа. В моей спальне.
Наталья вздохнула с театральным раздражением, встала и вышла, забрав планшет.
— Бери быстрее. И дверь прикрой.
Марина открыла шкаф. Половина полок была занята детскими вещами — распашонки, ползунки, пелёнки. Её зимний свитер кто-то переложил на антресоль, а косметичка стояла на полу в углу.
Она нашла Григория в ванной — тот брился.
— Гриш, из моего шкафа убрали мои вещи. Наталья заняла три полки.
— Ну ей же нужно куда-то детское складывать.
— А мне куда?
— Марин, ну что ты, как маленькая? Подвинься немного. Тут ребёнок.
— Подвинуться? Гриша, я уже подвинулась. Из собственной спальни. Из собственной кухни. Из собственной квартиры! Я живу у Лены!
— Ну это же ты сама уехала.
Марина замерла.
— Я сама уехала, — повторила она медленно. — Я. Сама. Из своей квартиры.
— Ну я не так выразился…
— Нет, Гриш. Ты выразился именно так.
Она вышла из ванной и столкнулась с Валентиной Фёдоровной в коридоре.
— Мариночка, зачем кричать? У Петра Ивановича голова болит.
— Я не кричала.
— Кричала. Мы все слышали. Ты же хозяйка — показывай пример. А то ведёшь себя, как чужая.
