Истории из жизни
MAX ·
– Наконец-то избавился от нищебродки! – заявил муж при разводе. Но когда услышал про наследство Леры чуть не потерял сознание.
Кирилл вернулся домой позже обычного. За окном уже смеркалось, но свет на кухне горел ярко и беспощадно. Лера стояла у плиты и помешивала суп. Она обернулась на звук открывающейся двери, хотела что-то сказать, но не успела. Следом за мужем в квартиру вплыли его мать Альбина Васильевна и сестра Карина. Обе были одеты так, будто явились на смотрины, а не в гости. Карина с порога брезгливо сморщила нос, оглядывая прихожую.
— Ну и духота у вас, как в погребе, — бросила она и не разуваясь прошла в комнату.
Альбина Васильевна поправила на шее массивные бусы и остановилась напротив невестки. Взгляд у неё был колючим и предвкушающим.
Кирилл снял пальто, аккуратно повесил на плечики и только потом поднял глаза на жену. Лицо у него было усталое, но решительное. Он не стал ходить вокруг да около.
— Лера, я больше так не могу, — сказал он ровным голосом, но достаточно громко, чтобы слышали все. — Ты для меня балласт. Я устал. Мы разводимся.
Лера медленно опустила ложку на подставку. Она не заплакала, не вскрикнула. Только пальцы чуть крепче сжали край столешницы.
Альбина Васильевна не смогла сдержать торжествующей улыбки.
— Наконец-то избавился от нищебродки! — провозгласила она и даже руками всплеснула, будто аплодируя собственному счастью. — Я уж думала, не доживу до этого дня. Хоть человеком заживёшь, сынок, наконец-то!
Карина, успевшая плюхнуться в кресло, закинула ногу на ногу и хмыкнула.
— Ты, Лер, только вещи свои собери по-быстрому. Не задерживайся. Квартира-то наша, семейная, так что нечего тут вонять бедностью. Мы Кириллу уже и невесту присмотрели. С квартирой, с машиной, не то что некоторые.
Лера вытерла руки кухонным полотенцем и спокойно посмотрела на мужа. Пять лет брака. Пять лет унижений, косых взглядов и шёпота за спиной. Она действительно была из простой семьи. Родители умерли рано, воспитывал дед, который жил скромно и никогда не афишировал свои сбережения. Для всех вокруг он был обычным стариком-пенсионером с парой старых картин на стенах и привычкой ходить в библиотеку. О том, что эти картины стоят целое состояние, знали только он, его адвокат и сама Лера, но последняя узнала об этом всего полгода назад, когда деда не стало.
Она не рассказала мужу. Не потому что жадничала, а потому что хотела увидеть, любят ли её хоть немного саму по себе. Она дала себе последний шанс поверить в искренность Кирилла, но с каждым днём надежда таяла, а сегодня умерла окончательно.
— Что ж, — тихо сказала Лера и направилась в спальню. — Раз ты так решил, пусть будет по-твоему.
— Вот и правильно! — донеслось из комнаты. — С вещами на выход, голодранка!
Лера открыла верхний ящик комода, где среди белья лежал плотный конверт, полученный три дня назад от нотариуса. Она не вскрывала его при муже, ждала момента. Теперь этот момент настал.
Она вернулась в гостиную и протянула конверт Кириллу.
— Прочти, — попросила она. — Здесь то, что ты должен знать перед разводом.
Кирилл скривился.
— Что это? Повестка на алименты? — он нервно хохотнул. — Так у нас и детей нет, слава богу, а то бы ты мне всю жизнь крови попила.
Он разорвал край конверта не глядя, даже не заметил сургучной печати нотариальной конторы. Вытащил сложенный вдвое лист и пробежал глазами по строчкам. Потом замер. Перечитал ещё раз. Потом ещё.
Лицо его стало белым, как бумага, которую он держал в руках.
— Что там, сынок? — встревожилась Альбина Васильевна. — Долги у неё, да? Я так и знала! Она тебя по миру пустить хочет!
Кирилл молчал. Губы у него задрожали.
— Да скажи уже! — Карина нетерпеливо выхватила документ из рук брата и сама вчиталась. — Та-а-ак… Уведомление о вступлении в наследство… Квартира на улице Чайковского, домовладение в Знаменском, денежные средства на сумму свыше сорока миллионов рублей… Это что такое?!
В гостиной повисла мёртвая тишина. Только с кухни доносилось бульканье закипающего супа.
