Истории из жизни
MAX ·
его жизни, как дыхание.
Вика тем временем несла на себе основной груз семейного бюджета. Платёж по ипотеке, коммунальные платежи, продукты, бытовые мелочи — всё это в какой-то момент стало практически полностью её заботой. Витина зарплата уходила туда, откуда потом раздавались тихие, уговаривающие разговоры за прикрытой дверью. А когда у самого Вити не хватало денег до конца месяца — а это случалось теперь регулярно, — Вика без разговоров докладывала недостающее из своего кошелька, потому что не хотела скандала, не хотела чувствовать себя жадной, не хотела быть той женой, которая считает копейки.
Она вдруг поймала себя на мысли, что уже не помнит, когда в последний раз тратила деньги на себя без чувства вины. Новая одежда откладывалась «до лучших времён», отпуск переносился «пока не решится ситуация с Лерой», а ситуация с Лерой, казалось, не решалась никогда — просто перетекала из одной формы в другую.
И вот теперь, стоя в прихожей с брошенными на пол пакетами, Вика слушала, как муж обещает сестре перевести деньги, которых у него не было. Деньги, которые ещё только должны были прийти на счёт Вики. Премию, которую она заработала сама, за свой собственный труд, за переработки, за нервы, за бессонные ночи перед сдачей проекта.
Он даже не спросил. Он просто решил, что эти деньги тоже принадлежат его сестре — так же, как когда-то решил, что квартира, купленная Викой до брака, должна стать общей, потому что так честно.
В тот вечер Вика дождалась, пока Витя закончит разговор, вышла из прихожей и молча начала разбирать пакеты, будто ничего не слышала. Она не хотела устраивать сцену на пороге, ей нужно было время, чтобы собраться с мыслями, чтобы не сорваться на крик, чтобы сказать всё именно так, как она хотела сказать.
За ужином она долго смотрела, как Витя разговаривает с ней о работе, о планах на выходные, о том, что неплохо бы съездить к его друзьям на дачу. Обычный вечер, обычные разговоры — и всё это на фоне того, что она только что услышала.
Когда с посудой было покончено, Вика села напротив мужа за стол и посмотрела ему прямо в глаза.
— Я слышала твой разговор, — сказала она тихо. — Про премию, которую ты собираешься перевести Лере.
Витя на мгновение замер, а потом попытался улыбнуться, будто ничего страшного не произошло.
— Ну и что тут такого? Ей сейчас правда нужна помощь, у неё опять сложности с арендой…
— У неё всегда сложности, Витя. Каждый месяц. Каждый раз какая-то новая причина.
— Она моя сестра. У неё, кроме меня, никого нет.
— А у меня, кроме тебя, есть я сама, — сказала Вика, и голос её прозвучал твёрже, чем она ожидала. — И вот именно я сама тащу на себе ипотеку, продукты, коммуналку, и в придачу ещё и тебя, потому что твоя зарплата почему-то регулярно заканчивается раньше, чем месяц.
— Не преувеличивай.
— Я не преувеличиваю. Я просто наконец говорю вслух то, что вижу уже давно. Ты хочешь обсудить, что делать с моей квартирой — переписать её, сделать общей, потому что так, по-твоему, честно. Но при этом ты берёшь мою будущую премию и уже отдаёшь её, даже не спросив меня. Как это, по-твоему, называется?
Витя откинулся на спинку стула, и в его лице что-то изменилось — исчезла та мягкость, с которой он обычно говорил про сестру, появилось раздражение.
— Я не понимаю, чего ты хочешь. Я забочусь о сестре, потому что больше о ней некому позаботиться. Я не трачу деньги на казино, не пропиваю их. Я помогаю близкому человеку. Разве это преступление?
— Преступление в том, что ты решаешь за меня, куда пойдут мои деньги. Что ты обещаешь ей мою премию раньше, чем я успею её получить. Что каждый месяц я закрываю дыры в бюджете, которые появляются из-за твоих переводов, а потом слышу, что квартира должна стать общей, потому что так честно. Честность, Витя, работает в обе стороны.
Он молчал какое-то время, потом произнёс — уже без всякой мягкости в голосе:
— Если тебе что-то не нравится, я тебя не держу.
