Истории из жизни
MAX ·
Тамара Львовна работала администратором в небольшом медицинском центре. Работа не была лёгкой, но и изнурительной её назвать было трудно. Свекровь сидела за стойкой, записывала посетителей, отвечала на звонки и дважды в неделю уходила раньше остальных. На здоровье она не жаловалась, каждое лето выращивала овощи на шести сотках, сама красила садовые скамейки и могла полдня спорить с соседкой через забор, не сбиваясь с дыхания.
Желание уйти с работы появилось у неё не от усталости. Тамара Львовна давно завидовала подруге, которую содержал взрослый сын. Та часто ездила в санатории, покупала себе обновки и любила повторять, что дети обязаны возвращать родителям всё, что получили в детстве.
До этого дня свекровь ограничивалась намёками.
Она жаловалась, что работа мешает заниматься дачей. Рассказывала, как тяжело вставать по будильнику. Интересовалась, сколько может стоить поездка к морю в сентябре. Оксана выслушивала её и не вмешивалась. Взрослый человек вправе менять работу, отдыхать, переезжать и строить любые планы — при условии, что оплачивает их самостоятельно.
Однако Тамара Львовна собиралась приобрести свободу за счёт невестки, даже не поставив её в известность.
Оксана подняла пакет, толкнула дверь и вошла.
— Не привыкну, — сказала она.
Артём резко повернулся. Тамара Львовна замолчала с открытым ртом. Перед ней на столе лежал блокнот, в котором были записаны месяцы и какие-то расходы. Свекровь быстро захлопнула его, но Оксана успела заметить слова «продукты», «дом», «отдых» и жирно обведённую строку «с октября».
— Ты когда приехала? — спросил Артём.
— Достаточно давно, чтобы услышать готовый план своей жизни.
Она положила персики на стол и аккуратно убрала ключи в сумку.
— Оксан, мы просто обсуждали, — начал муж.
— Вы не обсуждали. Твоя мама сообщала, что увольняется, а ты пытался придумать, как заставить меня оплачивать её решение.
— Никто тебя заставлять не собирается.
— Тогда назови сумму, которую ты сам готов ежемесячно отдавать матери из своих личных денег.
Артём нахмурился.
— Причём здесь сумма?
— Ты сказал, что мать имеет право отдохнуть. Я не спорю. Поэтому спрашиваю, сколько именно ты готов платить за это право.
— У нас общий бюджет.
— Был общий, пока ты не начал включать в него людей без моего согласия.
Тамара Львовна выпрямилась.
— Каких ещё людей? Я его мать.
— Для Артёма — мать. Для нашего бюджета — дополнительный взрослый человек, который добровольно решил отказаться от собственного дохода.
— Будто я собираюсь на вашей шее сидеть!
— Вы только что перечислили продукты, коммунальные расходы и лекарства. Ещё упомянули поездки и помощь по дому, о которой вас никто не просил. Именно это и называется содержанием.
Кровь прилила к лицу свекрови. Она отвернулась к окну, несколько раз провела пальцами по краю блокнота, затем резко повернулась обратно.
— Я растила сына не для того, чтобы в старости выпрашивать у него помощь.
— Тогда не выпрашивайте.
Артём ударил ладонью по столу. Не сильно, но чашки звякнули.
— Хватит разговаривать с мамой таким тоном.
Оксана посмотрела на мужа без испуга.
— А каким тоном мне разговаривать с человеком, который решил уволиться за мой счёт?
— Она ещё не уволилась!
— Потому что ждёт, когда ты меня подготовишь.
— Да что ты прицепилась к одной фразе? — Артём повысил голос. — Мама устала. Я хотел ей помочь.
— Хотел бы — помогал бы сам. Но ты начал с рассказов о моих заказах и моей машине.
— Я муж. Я имею право знать, как идут твои дела.
— Знать — да. Обещать мои деньги другим — нет.
Тамара Львовна поднялась и демонстративно принялась убирать со стола. Она собрала две чашки, отнесла к мойке, затем повернулась к сыну.
— Артём, не унижайся. Я завтра же позвоню начальнице и скажу, что остаюсь. Буду работать, пока ноги носят. Невестке спокойнее будет.
Оксана коротко усмехнулась.
— Отличный вариант. Только не надо делать вид, будто я заставляю вас трудиться до изнеможения. Вам пятьдесят восемь лет, вы здоровы и сами собрались отказаться от работы.
