Истории из жизни
MAX ·
— Нет. Я сложила то, что ты не считал нужным скрывать.
— И что ты хочешь этим доказать?
— Что дом был не целью. Целью были деньги от продажи квартиры.
— Бред.
— У тебя почти миллион долгов. У твоей матери нет денег на ремонт дачи. Её знакомый год не может продать участок. И внезапно вы находите дом, который невозможно нормально купить, но убеждаете меня срочно продать ликвидную квартиру.
— Никто тебя ещё ни в чём не убеждал.
— Ты заказал оценку.
— Просто хотел знать цену.
— Ты сделал ключи и отдал их матери.
— Мы это уже обсуждали.
— Нет. Мы обсуждали нарушение моих границ. Сейчас я сообщаю решение.
Данил посмотрел на неё настороженно.
Лада достала четвёртый лист.
Это был не договор и не юридическая бумага. Обычный список вещей, которые принадлежали Данилу и находились в квартире: одежда, кофемашина, приставка, набор инструментов, велосипед, посуда, коробки с книгами.
— У тебя десять дней, чтобы переехать, — сказала она. — До конца месяца можешь жить здесь. Ключ вернёшь в последний день.
Он не сразу понял.
— Ты меня выгоняешь?
— Я прекращаю совместное проживание.
— Из-за ключей?
— Из-за того, что ключи оказались частью плана, в котором моё имущество уже распределили без меня.
— Никакого плана не было.
— Тогда тебе будет легко объяснить матери, почему он не состоялся.
Данил прошёлся по кухне. Он не кричал. Именно поэтому разговор получился тяжёлым. Он пытался найти аргумент, который вернул бы прежнее положение, но каждый вариант требовал признать хотя бы часть правды.
— Я три года здесь жил, — наконец сказал он.
— Да.
— Вкладывался.
— В продукты и часть коммунальных платежей. Это было твоё участие в общих расходах, а не покупка доли.
— Я собирал шкаф.
— Шкаф купила я.
— Я красил стены.
— Краску купила я. За работу ты получил возможность три года жить без аренды.
— Значит, всё это время ты считала, сколько я тебе должен?
— Нет. До вчерашнего дня я считала нас парой.
Он сел и закрыл лицо ладонями.
Лада не испытывала торжества. Ей было неприятно, но не больно. Боль появилась бы, если бы она продолжила обманывать себя ещё год или два, продала квартиру, вложилась в чужой проект и обнаружила, что право голоса закончилось вместе с деньгами.
Данил переехал через неделю.
Он снял квартиру недалеко от матери. Вещи вывозил постепенно, без сцен. Раиса Михайловна приехала один раз, но Лада не впустила её дальше прихожей.
— Я хочу забрать Данину кофемашину.
— Она упакована. Он заберёт вечером.
— Нам надо поговорить.
— Не надо.
— Ты разрушила семью из-за ерунды.
— Ваша семья осталась цела. Просто теперь она не будет распоряжаться моей квартирой.
Раиса Михайловна поджала губы.
— Даня ради тебя столько сделал.
— Пусть составит список. Я сравню его со списком того, что пытались сделать за мой счёт.
После этого женщина ушла.
В последний день Данил принёс ключ и положил на тумбу.
Лада проверила связку.
— Второго нет, — сказала она.
— Какого второго?
— Ты получил два новых ключа. Один носил, второй лежал в ящике.
Он несколько секунд молчал, затем достал ключ из бумажника.
— Ты всё учитываешь?
— Почти всё.
— Тяжело, наверное, так жить.
— Гораздо легче, чем потом искать свою квартиру в списке чужого имущества.
Данил ушёл.
Лада дождалась, когда лифт остановится на первом этаже, а затем снова заменила личинку. Предыдущая оставалась исправной, но один ключ несколько дней находился у человека, которому она больше не доверяла.
К вечеру работа была закончена.
Пять новых ключей лежали в запечатанном пакете. Один Лада повесила на свою связку, второй отдала сестре, которая жила через два квартала и никогда не приходила без звонка. Остальные убрала в металлический бокс.
Через месяц Ладе позвонил тот самый риелтор Артём.
Он долго извинялся и сообщил, что Данил снова пытался через него узнать стоимость квартиры, только теперь представился человеком, который «решает вопрос с собственницей».
