Истории из жизни
MAX ·
Используя секундное замешательство мужа и накопившийся в крови адреналин, Ольга с силой рванула его на себя и в сторону. Масса тела Виталика, потерявшего точку опоры, сыграла против него. Он неуклюже взмахнул руками, пытаясь ухватиться за стену, но пальцы лишь впустую скользнули по гладким обоям. Его ноги запутались в толстом черном кабеле питания от разбитой плазмы, и он тяжело завалился боком на встроенный шкаф-купе, глухо ударившись плечом о зеркальную створку.
— Пошли вон из моей квартиры! Оба! Быстро! — рявкнула Ольга. Ее голос звучал ровно, жестко, как лязг металла, без малейших признаков паники или растерянности.
Она сделала еще один решительный шаг, дотянулась до массивной ручки входной двери, одним уверенным рывком провернула барашек замка и распахнула стальное полотно настежь, впуская в душный коридор прохладный воздух подъезда.
— Эй, ты совсем рехнулась?! Руки свои убрала! — взревел Виталик, с трудом восстанавливая равновесие и отлепляясь от шкафа. — Да я тебя сейчас саму отсюда выкину!
Ольга не дала ему завершить угрозу. Она уперлась двумя руками прямо в его широкую грудную клетку и со всей дури, вкладывая в это движение всю свою накопившуюся злость за растоптанную технику и наглый грабеж, толкнула его в открытый проем. Виталик пулей вылетел на лестничную клетку. Его резиновые тапки громко шаркнули по грязному бетонному полу, он споткнулся о край придверного коврика и чудом не рухнул носом на грязные ступени, в последний момент вцепившись пальцами в ржавые металлические перила.
Свекровь, наблюдавшая за этим физическим выдворением родного сына с открытым ртом, наконец-то осознала, что очередь неумолимо дошла до нее. Наглое выражение лица Галины Сергеевны мгновенно сменилось откровенным животным испугом. Она попыталась плотнее вжаться в угол между обувной полкой и стеной, искренне надеясь, что ее массивное неповоротливое тело станет непреодолимым препятствием.
— А ну пошла вон отсюда, мародерка! — процедила Ольга, намертво хватая свекровь за толстую ткань на рукаве цветастого халата.
— Спасите! Помогите! Виталик, сыночек, спасай! Она же меня покалечит! — истошно, на весь лестничный пролет заголосила Галина Сергеевна. Она начала отчаянно махать своими короткими пухлыми ручками, пытаясь отцепить от себя железную хватку невестки.
Ольга полностью проигнорировала ее пронзительные визги. Она жестко дернула свекровь за рукав, заставив ту по инерции сделать неловкий шаг вперед, а затем просто уперлась раскрытой ладонью в ее массивную, влажную от пота спину и мощно толкнула к выходу. Грузная женщина перевалилась через высокий порог подобно огромному мешку с картошкой. Галина Сергеевна вывалилась на лестничную площадку, с размаху врезавшись своим необъятным животом прямо в спину сына, который только-только начал разворачиваться, чтобы с кулаками ринуться обратно в квартиру.
— Ты совсем берега попутала, ненормальная?! — орал Виталик на весь четвертый этаж, отчаянно пытаясь удержать на ногах причитающую и охающую мать. Его лицо приобрело цвет переспелого помидора, вены на шее вздулись толстыми пульсирующими канатами. — Я тебя в порошок сотру за такое! Ты у меня на улице бомжевать будешь!
— Изверг, а не баба! На мать родную руку подняла! Из-за куска пластмассы! — вопила Галина Сергеевна, опираясь на обшарпанную зеленую стену подъезда и тяжело отдуваясь.
Ольга неподвижно стояла в дверном проеме, возвышаясь над ними. Ее взгляд оставался абсолютно пустым, отрешенным и невероятно холодным. Она медленно перевела глаза на деревянную тумбочку в коридоре. Там, прямо рядом с брошенным Виталиком недоеденным куском хлеба, густо намазанным дешевой горчицей, сиротливо лежал длинный черный пульт от разбитого телевизора. Единственная уцелевшая деталь от уничтоженной техники.
Ольга неторопливо, ни на секунду не сводя тяжелого взгляда с орущего красного мужа, протянула руку и взяла пульт. Гладкий пластик показался ей увесистым и очень удобным.
— Свою плазму забыли, — абсолютно ровным, ледяным тоном произнесла она.
