Истории из жизни
MAX ·
самый момент буквально выносит имущество из квартиры.
— Какое еще право?! Вы в чужом доме находитесь! Поставила технику на пол, живо! — чеканя каждое слово, процедила Ольга.
Она широко расставила ноги в домашних тапочках, уперлась плечом в деревянный дверной косяк и всем своим видом показала, что мимо нее свекровь с этим огромным черным прямоугольником не пройдет ни при каких условиях. Оставлять этот наглый грабеж безнаказанным она не собиралась.
— Это моя плазма! Вы ее не покупали, вы за нее ни копейки не отдали! — жестко продолжила Ольга, не сводя злого взгляда с потного лица свекрови. — Мне абсолютно безразлично, что вам там скучно и нечего смотреть! Идите в магазин и покупайте себе новый телевизор за свои деньги, а из моих вещей я вам даже сломанный пульт вынести не позволю!
Ольга поняла, что слова здесь абсолютно бессильны. Галина Сергеевна смотрела на нее с таким непробиваемым, ослиным упрямством, словно держала в руках не чужую дорогостоящую технику, а свой собственный крест, который должна была донести до своей квартиры любой ценой. Огромный черный прямоугольник плазмы буквально сросся с необъятной фигурой свекрови, став ее неотъемлемой частью.
— Отпустила живо! — рявкнула Ольга, делая резкий шаг навстречу.
Она выбросила руки вперед и жестко вцепилась побелевшими от напряжения пальцами в широкую пластиковую рамку телевизора с противоположной стороны. Ногти с неприятным скрежетом скользнули по гладкому матовому пластику и намертво впились в ребра жесткости на задней панели. Телевизор ощутимо дернулся, когда две взрослые женщины одновременно потянули громоздкий аппарат каждая в свою сторону.
— Ах ты дрянь жадная! — взвизгнула Галина Сергеевна, намертво сжимая пухлые кулаки на тонком корпусе. Мощный встречный рывок Ольги едва не повалил грузную женщину на пол, но она устояла, широко расставив ноги в стоптанных домашних тапках. — Руки убрала от моего телевизора! Твоего тут ничего нет! Вы всё на деньги Виталика покупаете, а значит, это и мое тоже!
— Я эту плазму покупала на свою премию, воровка вы старая! — процедила Ольга сквозь стиснутые зубы, с силой дергая увесистую технику на себя. — Отпустите, пока я поли… пока я вам пальцы не переломала!
Телевизор, намертво зажатый между двумя разъяренными женщинами, мгновенно превратился в орудие абсурдного, первобытного перетягивания каната прямо посреди тесного коридора. Широкий пятидесятидюймовый экран стал черным мостом, передающим чистую физическую агрессию от одной к другой. Пальцы Галины Сергеевны, напоминающие короткие сардельки, побелели до синевы. На глянцевой поверхности нежной матрицы начали появляться безобразные, жирные разводы и смазанные отпечатки от потных ладоней свекрови. Тонкий современный корпус предательски заскрипел под чудовищным давлением двух разнонаправленных сил.
Свекровь дышала так громко и хрипло, словно у нее начинался тяжелый приступ астмы, но свою бульдожью хватку не ослабляла ни на миллиметр. От нее резко пахло застарелым потом от физической натуги и какой-то нездоровой, животной упертостью.
— Пусти, говорю, сломаешь! — прохрипела Галина Сергеевна, пытаясь использовать всю массу своего рыхлого тела. Она начала медленно пятиться задом к спасительной входной двери. Подошвы ее резиновых тапок с мерзким, тягучим скрипом заскользили по светлому ламинату, оставляя черные полосы. Толстый кабель питания, болтающийся внизу, обмотался вокруг ее лодыжки, но она даже не обратила на это внимания, продолжая тянуть телевизор на себя.
— Сама отпусти, пока не уронили! — Ольга уперлась босой ногой в основание шкафа-купе, создавая идеальный физический рычаг, и рванула черную рамку на себя и немного вверх, пытаясь выбить технику из потных рук противницы.
Из открытой двери кухни снова донеслось абсолютно безмятежное звяканье. Виталик, судя по характерным звукам, наливал себе компот из стеклянного графина, абсолютно игнорируя грохот возни, скрежет скручиваемого пластика, тяжелое сопение и яростные крики двух женщин всего в нескольких метрах от него.
