Истории из жизни
MAX ·
— Я не знаю. Может, копит? Нам на расширение? — в голосе Елены звучала слабая надежда, в которую она сама не верила.
— Копит тайком от жены, обделяя сына? — Инга скептически хмыкнула. — Вспомни мою сестру. Точно так же было. «Дорогая, у нас трудные времена», а сам содержал вторую «ячейку общества».
— Любовница? — Елена поморщилась. — Максим? Да он же повёрнут на своём коде. Грязные носки до корзины донести не может, а тут — роман на стороне. Это требует логистики, усилий.
— Мужчины становятся удивительно изобретательными, когда дело касается их эго, — жёстко отрезала Инга. — Смотри. Внештатная работа, деньги в конверте — это отсутствие цифрового следа. Он стирает логи, Лена. Он умный парень так-то, хоть и подлец. Он строит параллельную систему. И если он не тратит деньги на тебя и на сына, значит, есть третий пользователь.
Елена почувствовала, как внутри закипает злость. Не истеричная, горячая бабья ярость, а холодная, расчётливая злость администратора, обнаружившего вирус в доверенной сети.
— Значит, нужно провести аудит, — медленно произнесла она. — И я знаю, кто мне поможет.
*
Часть 3. Квартира с видом на старый парк
У Анны Петровны, матери Максима, в доме всегда пахло старыми книгами и валерианой. Это была интеллигентная женщина, бывший преподаватель университета, которая обожала своего сына, но ещё больше — справедливость.
Елена пришла к ней вечером, без звонка. Свекровь встретила её радушно, но встревоженно.
— Леночка? Что-то случилось с Максимом?
— С Максимом всё в порядке, Анна Петровна. А вот с нашей совестью — беда.
За чашкой чая Елена, не скрывая деталей, рассказала о визите Киры и о «чёрной» бухгалтерии мужа. Она ожидала, что мать начнёт защищать сына, искать оправдания. Но лицо Анны Петровны с каждой минутой становилось всё бледнее и строже.
— Погоди, — прервала её свекровь, и голос её дрогнул. — Как не платит алименты? Я же… Я же ему каждый месяц отдаю пятнадцать тысяч со своей пенсии. Он сказал, что у Киры сложная ситуация, что ей не хватает. Я ему в руки отдаю, наличными, чтобы он передавал Павлику на фрукты и кружки.
Женщины переглянулись. В комнате повисла тишина, тяжёлая, как грозовая туча.
— Он брал деньги у вас, якобы для внука, и оставлял их себе? — уточнила Елена.
— Выходит, что так… — Анна Петровна схватилась за сердце. — Господи, кого я воспитала? Вор и лжец.
В этот момент свекровь словно постарела на десять лет. Она встала, подошла к секретеру и дрожащими руками достала папку с документами.
— Я не хотела тебе говорить, думала, сюрприз… Или мало ли что. Он на прошлой неделе забыл здесь свой портфель. Я искала очки и случайно увидела бумаги. Сфотографировала, чтобы не забыть спросить, но постеснялась. Думала, вы инвестируете.
Анна Петровна протянула Елене телефон с открытой фотографией. Это был договор купли-продажи. Однокомнатная квартира в новостройке. Оформлена на Максима. Дата покупки — три месяца назад.
— У нас нет таких денег, — прошептала Елена. — Мы хотели ипотеку брать через год. Откуда?
— Видимо, оттуда, — горько усмехнулась свекровь. — Из алиментов, из моих гробовых и из того, что он у тебя крысил. Лена, поехали.
— Куда?
— Туда. Адрес в договоре есть. Я хочу посмотреть этому «инвестору» в глаза.
*
Часть 4. Новостройка на окраине
Дом был новый, пахнущий ещё не выветрившейся краской и дешёвым ламинатом. Они поднялись на девятый этаж молча. Елена чувствовала, как внутри неё трансформируется боль. Больше не было обиды, была лишь чёткая программа действий. Эмоции мешают принятию решений. Эмоции — это баг. Сейчас работал чистый разум.
Анна Петровна решительно нажала на звонок. За дверью послышались шаги, шорох, и дверь распахнулась.
На пороге стояла миловидная девица в коротком шёлковом халатике, явно не ожидающая гостей.
— Вам кого? — удивлённо спросила она, хлопая накладными ресницами.
Свекровь, не говоря ни слова, шагнула вперёд, оттесняя девицу плечом. Елена вошла следом.
— Эй! Вы кто такие? Максим! — взвизгнула хозяйка халатика.
