Истории из жизни
MAX ·
Мастер выслушал не всю историю. Ему хватило того, что у меня сейчас двенадцать тысяч из восемнадцати. Он согласился отдать стол и получить остаток двумя платежами, но попросил конкретные даты.
Я назвала май и июнь. Часть денег могла собрать из своей ежемесячной подработки. Не хотелось объяснять ему про Ритины шесть и Людины шесть, поэтому я обещала только то, что могла сделать сама.
— Хорошо, — сказал он. — Только не пропадайте.
Я не пропала. В субботу забрала стол с братом. Дома выставили его у окна, подкрутили ножки. Первую вещь я кроила почти час, просто потому, что было приятно не расстилать ткань на полу.
Но радость получилась с привкусом. Каждый раз, когда открывала чат, вспоминала, как мой стол разрешили отложить. Люда присылала фотографии холодильника и писала, что наконец всё помещается. Я ставила короткое «хорошо» и чувствовала, что и это выглядит сердито.
Рита зашла посмотреть стол, когда я уже им пользовалась. Покрутила полку, сказала, что хороший. Потом призналась: думала, у меня есть больше накоплений, чем я говорю. Я ведь постоянно что-нибудь шью на заказ.
— Бывает два заказа в месяц, бывает ни одного, — ответила я. — Откуда ты взяла, что я могу ждать?
— Ты никогда не жалуешься на деньги.
Мне стало особенно обидно. Получалось, чтобы тебя не считали запасной кассой, нужно заранее рассказывать, сколько осталось до зарплаты. А если умеешь молча откладывать, твои планы можно подвинуть. Рита выслушала это без оправданий. Сказала, что теперь понимает. Я не знала, как быстро такое понимание превращается в привычку спрашивать, но благодарна была хотя бы за отсутствие спора.
Перед уходом она предложила заказать у меня чехол для гладильной доски. Назвала обычную цену, без дружеской скидки. Я попросила сначала прислать размеры и ответила, что ближайшие две недели занята. Рита сказала, что подождёт. Ничего торжественного в этом не было. Я назвала дату, Рита записала её в телефон. На этом и договорились.
В мае все заплатили вовремя. Инна получила двенадцать тысяч и попросила больше не обсуждать её курс. Никто и не собирался, но просьбу мы поняли. В июне деньги получила Таня. Я закрыла страницу в блокноте и написала, что круг завершён: обязательные взносы сделаны, очереди выданы, кроме отмеченного долга мне.
Рита ответила, что долги можно не выставлять напоказ. Я напомнила: апрельское решение тоже не выставляли, поэтому четыре человека узнали о нём после перевода. Она не стала спорить.
С Людой встретились в июле случайно, в магазине тканей. Я выбирала подкладку, она пришла за недорогими шторами. Раньше сразу пошли бы пить кофе. Теперь поздоровались и начали обсуждать рулоны так подробно, будто у каждого узора была длинная биография.
Она первой заговорила о деньгах. Сказала, что три тысячи переведёт в пятницу. Я ответила, что помню дату.
— Ты всё ещё сердита?
— Да. Но дело не в том, что у тебя сломался холодильник.
Люда посмотрела на продавщицу, которая ушла в другой конец зала.
— Я думала, Рита правда спросила тебя. Потом уже заказала. Страшно было признаться, что вернуть сразу не могу.
— Тогда надо было сказать это в тот же вечер.
— Надо было.
Она не добавила, что я тоже могла бы быть мягче. Мы простояли ещё минуту, выбрали каждая своё и договорились выпить кофе после покупки. Разговор шёл осторожно. Про ремонт, работу, знакомого мастера. Дружба не исчезла, просто перестала автоматически решать за нас денежные вопросы.
Три тысячи пришли в пятницу. Последние три — в августе, на два дня позже. Люда предупредила заранее, я ответила, что подожду. Не пришлось самой выяснять, что произошло, и гадать, не оставили ли мне опять роль понимающей.
Что происходило между Людой и Ритой по оставшимся шести тысячам, я не расспрашивала. Они договаривались отдельно. Мои деньги были возвращены, свои обязательства перед Инной и Таней я выполнила, мастеру заплатила в срок.
Осенью мы снова собрались у Саши. Все шестеро. Она достала тарелки и вдруг сказала:
— Можно было бы ещё раз сделать кассу, только теперь нормально.
