Публикация от 17 октября 2026

Рита позвонила почти сразу. Начала с фразы про мою разумность и холодильник. Я попросила говорить не о столе, а о деньгах: мы договорились об очереди, её изменили без меня. — Ты что, оставила бы подругу без холодильника? Я едва не попалась. Стала объяснять, что могла бы дать ей отдельную небольшую сумму, помочь искать, привезти продукты. Потом остановилась. — Спроси меня об этом отдельно. Мой апрельский сбор не был решением помогать Люде. Рита вздохнула. Сказала, что не ожидала такой жёсткости. Я не ожидала, что десять лет дружбы можно проверить тем, готова ли я отказаться от стола после оплаты. Мы встретились вечером у Инны. Все шестеро. Я принесла блокнот. Увидев его, Люда сказала, что мы не в суде. Я согласилась и положила блокнот на стол, потому что память у нас за сутки уже начала расходиться. Рита признала, что спросила только Сашу. Собиралась поговорить со мной, но Люде нужно было вносить деньги быстро. Решила, что я всё равно соглашусь, а задержка будет недолгой. — Когда мне вернут двенадцать тысяч? — спросила я. Люда сказала, что постепенно. Сразу не сможет: к цене добавилась доставка, пришлось ещё купить переходник. Она рассказала про холодильник подробно, вплоть до размера дверного проёма. Я слушала и понимала, что затраты настоящие. От этого наши договорённости не становились ненастоящими. Саша предложила отдать мне майский сбор. Инна выпрямилась: — Я уже внесла задаток за свой курс. Мне в мае платить остаток. — Тогда июньский, — сказала Саша. Таня спросила, чем её потолок хуже моего стола. Я почти засмеялась. Мы создали кассу, чтобы не спорить, кто больше достоин, и теперь составляли рейтинг бытовых неудобств. Рита предложила продлить круг на июль. Но для этого нужно было, чтобы все снова внесли по две тысячи. Люда получила бы два сбора, остальные — по одному, а я ещё оплатила бы добавочный месяц собственного ожидания. Я объяснила это вслух. Рита потёрла лоб. Её идея звучала человечно, пока не становилась арифметикой. — Пусть каждый даст ещё по две тысячи сейчас, — сказала Саша. — Закроем вопрос и не будем портить дружбу. Инна ответила, что у неё лишних денег нет. Таня тоже. Я спросила Сашу, почему вопрос должна закрывать женщина, которая пока ничего не получила, так же, как женщина, получившая дважды. Люда обиделась на слово «дважды». Рассказала, что диван тоже был нужен: старый совсем просел. Я сказала, что не оспариваю диван. В январе никто не собирал комиссию для его осмотра. И в апреле я не готова представлять комиссии свой стол. После этого мы немного помолчали. Инна принесла чай. На этот раз никто не пытался шутить про банк с печеньем. Рита сказала, что перевод сделала она и должна участвовать в исправлении. У неё есть шесть тысяч, которые собиралась потратить на собственные покупки. Готова отдать их мне сейчас. Остальные шесть Люда вернёт двумя частями, в июле и августе. Ещё шесть останется должна Рите, потому что та заменила часть денег из общего сбора своими. Я повторила суммы, чтобы убедиться, что мы говорим об одном. Люда кивнула. Саша сказала, что всё это слишком официально. Инна ответила, что неофициально у нас уже получилось. Я согласилась. Сроки сдвигались сильно, но хотя бы не за счёт майской и июньской очередей. Рита при мне перевела шесть тысяч. Люда записала, когда вернёт остальное, и отправила в общий чат. В тот вечер я хотела объявить, что больше не участвую. Очень хотелось не вносить майские и июньские две тысячи: раз меня подвели, зачем мне продолжать. Но тогда Инна и Таня получили бы меньше, хотя не принимали решения об апрельских деньгах. Я сказала, что до июня выполню свою часть. Потом общий круг заканчивается. Не нужно придумывать новый сразу за первым. Таня меня проводила. У подъезда сказала, что могла бы дать в долг недостающую сумму, но сама ждёт своих денег и не хочет обещать лишнего. Мне понравилось, как она это произнесла: без жалости и без красивого «разберёмся». Я ответила, что попробую договориться с мастером.