Истории из жизни
MAX ·
Она повернулась к Сергею, который так и стоял в коридоре, прислонившись плечом к косяку. Его лицо выражало смесь скуки и скрытого раздражения.
— Сереж, проводи маму до подъезда. А то там ступеньки обледенели, дворники у нас, сама знаешь какие. Упадет еще, шейку бедра сломает. Знаешь, сколько сейчас сиделки стоят? Мы точно не потянем, нам еще за Канары долг отдавать.
Сергей поморщился, словно от зубной боли, но кивнул.
— И вызови ей такси, — великодушно добавила Жанна, запивая бутерброд шампанским прямо из горла бутылки, которую она достала из холодильника. — «Эконом», конечно. Так и быть, я оплачу со своей карты. Сделай маме подарок к Новому году.
— Не нужно такси, — голос Тамары Игоревны прозвучал твердо, неожиданно звонко в этой душной кухне. — За мной приедут.
Жанна закатила глаза так сильно, что стали видны только белки.
— Ну конечно. Принц на белом коне. Или на социальном автобусе. Ладно, Сережа, иди, а я пока еще бокальчик… для настроения. И тоже выйду. Надо же шубу выгулять перед соседками, пусть Светка с третьего этажа удавится от зависти.
Подъездная дверь с тяжелым, ржавым скрежетом захлопнулась за ними, отсекая их от мира тепла и запаха майонезных салатов. Улица встретила их промозглым ветром, бьющим в лицо, и запахом дешевых петард.
Двор был типичным для спального района: тесным, темным, заставленным машинами. Сугробы вдоль бордюров посерели от выхлопных газов. Прямо у крыльца, перегородив проход пешеходам, стояла разбитая «Лада» соседа с первого этажа. Из-под ее капота тянуло горелым маслом и бензином.
Тамара Игоревна глубоко вдохнула морозный воздух. Ей стало легче. Голова, болевшая от духоты и невесткиных духов, начала проясняться.
Жанна вышла следом через минуту. Она несла бокал с шампанским в одной руке и тот самый недоеденный бутерброд в другой. Шуба была распахнута, несмотря на минус пятнадцать. Ей было важно, чтобы все видели: под шубой у нее блестящее платье, а на шее — золотая цепочка.
— Фу, какая мерзость, — скривилась она, наступая дорогим сапогом в снежную кашу. — Сережа, почему тут не чистят? Мы за что управляющей компании платим бешеные деньги?
Она картинно поежилась, убедившись, что две соседки, курившие у соседнего подъезда, смотрят на нее во все глаза.
— Сережа, где такси? — капризно протянула Жанна, откусывая крошечный кусочек бутерброда. — Почему мама должна мерзнуть? Ты же знаешь, у стариков сосуды слабые, еще инсульт хватит прямо здесь.
— Мама сказала, ее встретят, — буркнул Сергей, плотнее кутаясь в свою легкую курточку. Ему было холодно и стыдно. Стыдно за жену, за мать в старом пуховике, за этот грязный двор.
— Кто?! — Жанна рассмеялась, и этот смех, резкий и каркающий, эхом отразился от бетонных стен дома. — Дед Мороз на оленях?
В этот момент двор внезапно озарился.
Свет был таким ярким и чистым, что глазам стало больно. Лучи мощных, адаптивных светодиодных фар разрезали сумерки, выхватывая из темноты кружащиеся снежинки, превращая их в бриллиантовую пыль.
К подъезду, мягко, почти бесшумно шурша шипованными шинами, подплыл огромный черный автомобиль. Он двигался с грацией океанского лайнера, входящего в тесную гавань. Эмблема на массивной решетке радиатора хищно блеснула в свете единственного фонаря.
Майбах.
Длинный, глянцево-черный, он выглядел здесь, среди панельных пятиэтажек, переполненных мусорных баков и ржавых «Жигулей», как инопланетный корабль. Как осколок другой вселенной.
Звук двигателя был едва слышен — низкое, утробное урчание зверя, уверенного в своей абсолютной силе.
Соседки перестали курить. У одной из них сигарета выпала из открытого рта и упала в сугроб, но она даже не дернулась.
Машина плавно остановилась прямо напротив Тамары Игоревны, ювелирно обогнув соседскую развалюху. Водительская дверь открылась.
