Истории из жизни
MAX ·
Сергей, стоявший в дверном проеме, опустил глаза. Он выглядел не как гордый муж, подаривший жене роскошь, а как должник, только что выплативший огромные проценты ростовщику.
Тамара Игоревна наконец справилась с молнией.
— Красивая шуба, Жанночка. Богатая. Тебе очень к лицу.
Невестка самодовольно улыбнулась, глядя на отражение свекрови в зеркале. Контраст был разительным: сияющий черный мех и убогая, потертая болонья.
— Ой, Тамара Игоревна… — Жанна изобразила сочувствие, но в ее глазах плясали злые искорки. — Вы не обижайтесь, но ваш пуховичок… Это же просто слезы. Он у вас с какого года? С две тысячи десятого? Вы в нем как… ну, как гусеница в коконе. Неуютная такая, серая моль.
Она подошла ближе, якобы поправить воротник на куртке свекрови, а на самом деле — чтобы еще раз ощутить свое превосходство через прикосновение. Ее пальцы, унизанные золотыми кольцами, брезгливо скользнули по дешевой ткани.
— Вещи служат, пока они целы, Жанна, — спокойно ответила Тамара, натягивая вязаную шапку. — Мне тепло, и это главное.
— Тепло… — протянула Жанна. — Имидж — вот что главное! Встречают-то по одежке. Хотя… Кого вам встречать? Соседок на лавочке?
Она обернулась к мужу.
— Сереж, мы тут посоветовались… Ну, то есть я решила, а он кивнул. Мы вам на Восьмое марта шапку купим. Новую.
Жанна выдержала театральную паузу, наслаждаясь моментом.
— Кроличью. Знаете, на рынке такие продают, пушистые? Вам в вашем возрасте уже форсить не перед кем. Главное — чтобы уши не мерзли и не продуло. А то лекарства нынче дорогие, нам лишние траты ни к чему. Мы и так за шубу кредит два года платить будем.
Тамара Игоревна молча начала надевать варежки. Колючая шерсть привычно обхватила пальцы. Ей не было обидно. Внутри, где-то очень глубоко, под слоями усталости и многолетней привычки терпеть, зарождался тихий, спокойный смех.
Она представила лицо невестки, если бы та узнала правду, и эта картина согревала лучше любого меха.
— Спасибо за заботу, Жанна, — глаза Тамары лучились мягким светом. — Кролик — это тоже мех. Натуральный.
— Вот и я говорю! — обрадовалась Жанна тому, что ее колкость попала в цель (как она думала). — Ладно, вы идите. А нам еще собираться. В «Панораму» едем. Слышали про такой ресторан? Там вид на весь город. И один чай стоит как вся ваша пенсия за месяц.
Жанна, не снимая шубы — ей хотелось пропитать этим ощущением роскоши каждый угол квартиры — прошла на кухню. На столе, среди приготовленных Тамарой салатов, стояла небольшая хрустальная вазочка с красной икрой.
Это была гордость Жанны. Она купила ее через знакомых, «из-под полы», настоящую, дальневосточную.
Невестка взяла кусок свежего багета, щедро намазала его сливочным маслом, а сверху, не жалея, положила икру. Оранжевая горка возвышалась на хлебе, икринки скатывались на край.
Тамара Игоревна задержалась в дверях. Ей хотелось пить после долгой готовки у жаркой плиты, но просить воды в этом доме стало вдруг невыносимо неловко.
Жанна откусила половину бутерброда, блаженно зажмурившись. Звук лопающихся икринок был едва слышен, но для Тамары он прозвучал как выстрел.
— М-м-м… Божественно, — промычала Жанна с набитым ртом. — Не то что та белковая гадость, которую вы, мама, в прошлом году принесли. Помните? Желатин крашеный. Есть невозможно было.
Она проглотила кусок и посмотрела на часы.
— Вы, Тамара Игоревна, идите уже. А то автобусы скоро ходить перестанут. Тридцать первое число, водители тоже люди, праздновать хотят. Не пешком же вам топать.
Тамара посмотрела в темное окно. Метель усиливалась. Ветер швырял горсти снега в стекло, словно требуя впустить его внутрь.
— Да, Жанна, я пойду. Меня уже ждут.
Жанна поперхнулась смешком, едва не выронив недоеденный бутерброд.
— Кто ждет? — переспросила она, вытирая губы салфеткой. — Соцработник? Или тетушки из вашего клуба «Кому за…»? Ой, не могу! Тамара Игоревна, у вас такая бурная личная жизнь, я прямо завидую!
