Истории из жизни
MAX ·
Тишина, наступившая после ухода Ольги, не была похожа на покой. Она была плотной, ватной, звенящей в ушах, словно после контузии. Андрей ещё минуту стоял у закрытой двери, прислушиваясь к удаляющемуся гулу лифта. Он ждал, что кабина остановится, двери снова откроются, и раздастся неуверенный звонок. Ждал, что она передумает, испугается ночной улицы, своей ненужности, отсутствия денег. Но лифт гудел всё тише, пока механизм не затих где-то на первом этаже.
— Ну и катись, — громко сказал он в пустоту прихожей, чтобы заглушить неприятный холодок под ложечкой. — Посмотрим, на сколько тебя хватит. Гордая какая выискалась.
Он щелкнул замком, проворачивая его на два оборота, словно отрезая путь к отступлению не ей, а себе. В этот момент телефон в кармане вибрировал, напоминая о главной миссии. Катя. Его девочка, его кровь, ради которой он только что разрушил свой пятилетний брак.
Андрей набрал номер дочери. — Катюш, всё. Поднимайся. Путь свободен.
Через пять минут в дверь позвонили. Андрей распахнул её с улыбкой победителя, готовый принять благодарность, увидеть облегчение в глазах дочери. Катя вошла, шмыгая носом, но уже без слез. Она выглядела не столько расстроенной, сколько раздраженной, как человек, которого заставили ждать в очереди за кофе.
— Наконец-то, — буркнула она, проходя мимо отца и даже не глядя на него. — Я там околела в машине. У тебя есть что поесть? Я с обеда ничего не ела, а эта истеричка мне даже чай не налила.
Она скинула куртку прямо на пуфик, где обычно лежала сумка Ольги, и, не разуваясь, прошла на кухню. Андрей дернулся было сделать замечание — ботинки оставляли на ламинате грязные, жирные следы, перечеркивая труд Ольги, — но вовремя прикусил язык. Он ведь сам полчаса назад орал, что в его доме его дочь может ходить хоть по потолку.
— Там… в холодильнике, наверное, суп был, — неуверенно сказал он, идя следом.
На кухне царил идеальный порядок — тот самый стерильный порядок, который навела Ольга перед тем, как всё началось. Но этот порядок теперь казался мертвым. Катя распахнула холодильник, критически осмотрела полки и сморщила нос.
— Суп? Фу, пап, я не хочу суп. Я роллы хочу. Закажи, а? И колу. И карту мне скинь, мне завтра за кредит платить, а у меня по нулям.
Андрей смотрел на неё — на свою взрослую дочь, которая сидела за столом, закинув ногу на ногу, и лениво листала ленту в соцсетях. В её позе не было ни грамма сочувствия, ни вопроса «Как ты, пап?», ни мысли о том, что произошло. Для неё Ольга была просто досадной помехой, функцией, которая сломалась и была удалена.
— Кать, я вообще-то с женой только что развелся из-за тебя, — тихо сказал Андрей, присаживаясь напротив.
Катя оторвала взгляд от экрана, удивленно приподняв нарисованную бровь. — Ну и что? Давно пора было. Она душная была, пап. Вечно учила жизни, смотрела так, будто я ей рубль должна. Найдем тебе нормальную, молодую. Или вообще один поживи, кайф же! Никто мозг не выносит. Заказывай роллы, я реально голодная.
В тот вечер они ели молча. Катя быстро насытилась, повеселела и ушла в гостиную смотреть сериал, громко смеясь над шутками с экрана. Андрей остался на кухне. Он смотрел на гору пластиковых коробок из-под доставки, на грязные следы на полу, которые уже подсохли и стали серыми корками. Ему нужно было встать, взять тряпку и вытереть их. Но сил не было.
Прошла неделя.
Квартира, которая раньше дышала уютом и чистотой, медленно превращалась в холостяцкую берлогу, запущенную и неухоженную. Раковина заросла горой немытой посуды — Андрей просто не успевал её мыть, а Катя принципиально игнорировала быт. «Я тебе не нанималась», — заявила она на третий день, когда отец попросил её хотя бы загрузить посудомойку. — «Ты сам сказал, что я здесь принцесса. А у принцесс есть слуги. Найми клининг, пап, ты же не нищий».
